Ты и только ты - Лилия Хисамова

Как только солнце заходит, и комнату вновь окутывает мрак, я отхожу от окна и возвращаюсь в кровать. Раф может появиться здесь в любую минуту. Забавно, но я даже радуюсь нашей скорой встрече. Одиночество уже поднадоело, и я рада появлению любого живого существа. Даже своего насильника.

Через какое-то время в коридоре вдруг слышатся шаги. Я, задержав дыхание, напрягаю слух, стараясь уловить каждый шорох.

Сразу же понимаю, что это не Раф.

Ведь его тяжёлый шаг я узнаю сразу. А сейчас кто-то идёт по коридору, ритмично цокая каблуками. Женщина!

В замешательстве не знаю, как реагировать. Спасение ли это?

Не успеваю схватить одеяло, чтобы прикрыться, как дверь резко распахивается, и на пороге появляется она.

Высокая статная дама лет тридцати. В элегантном чёрном платье, она выглядит так, словно не в глушь к боксёру приехала, а собиралась посетить светское мероприятие. У незнакомки выразительное лицо, красота которого подчёркнута умелым макияжем.

— Так-так-так! Кто это здесь у нас? — на алых губах расцветает злорадная ухмылка, которая портит её лицо, будто чёрная клякса оставляет свой след на чистом листе. И женщина уже не кажется мне такой привлекательной.

Меня охватывает оцепенение. Язык не поворачивается сказать ей хоть слово.

— Забирай свои манатки и проваливай, — бросает с пренебрежением.

Лихорадочно мотаю головой. Эта женщина не вызывает у меня доверия. В голову закрадываются сомнения. Чувствую, что если уйду, сделаю только хуже.

— Охренела? — обнаружив, что я не подчиняюсь, она начинает выплёскивать свою злость. — Вали отсюда, я тебе говорю. Раф — мой. А ты всего лишь временная соска!

От этой странной особы исходит такая агрессивная энергетика, что я непроизвольно пячусь назад. Мой пульс зашкаливает, и я прикладываю руку к сердцу, которое, кажется, сейчас выпрыгнет наружу.

— По-хорошему не понимаешь, — снимает туфлю, металлический каблук которой зловеще сверкает под светом лампы, и заносит её для удара. — Значит, будем объяснять по-плохому…

Глава 22. Ева

Сейчас, в эту самую секунду, я поддаюсь панике. Ситуация настолько безысходная, что я без борьбы пасую перед ней. Нет во мне смелости. Я попросту струсила. Иначе не сказать.

Как в замедленной съёмке женщина зловеще надвигается на меня, занося руку для удара. Я зажмуриваюсь от страха и …

— Что ты здесь делаешь? — гремит властный голос, как раскат грома.

— Раф? — эта ненормальная удивляется его появлению не меньше меня.

Открываю глаза, чтобы взглянуть на боксёра. Видя его, чувствую, как становится тепло на душе. Наступает облегчение от осознания, что перед лицом опасности я больше не одна.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? — переспрашивает тоном холоднее арктического айсберга.

В глазах женщины проскальзывает испуг.

— Борзой попросил меня заехать. Сказал, что вы соскучились.

Я пользуюсь возможностью и хватаю с кровати одеяло, чтобы прикрыться.

— Кто тебя впустил в дом?

Мне хочется, чтобы Раф посмотрел на меня. Бросил хоть один мимолётный взгляд в мою сторону. Показал, что я ему не безразлична. Но всё внимание мужчины сосредоточено только на незваной гостье. Как будто меня здесь вообще нет.

— Ваша прислуга меня хорошо знает, — лепечет дамочка с натянутой улыбкой на лице. Но мне почему-то кажется, что Рафу не нравится её ответ.

— Что ты собиралась с ней сделать?

Женщина переводит взгляд с боксёра на меня, потом обратно. Я замечаю, что её подбородок начинает едва заметно трястись. Похоже, железная самоуверенность даёт слабину.

— Выгнать отсюда, — вновь косится в мою сторону.

— Как именно ты собиралась её выгонять?

— Я хотела припугнуть девчонку и …

— Ударить?

— Да, — опускает виноватый взгляд в пол.

— Ты собиралась избить мою личную шлюху? — чёрные глаза сверкают гневом. Раф подаётся вперёд, а женщина испуганно отшатывается.

— Но я тоже ваша, — умоляюще взирает на боксёра.

— Докажи.

— Всё, что пожелаете, господин, — вновь склоняет голову.

— За то, что пришла сюда без приглашения, тебя ждёт наказание.

Женщина нервно облизывает губы.

— Накажите меня, господин.

Её слова вызывают неприятную горечь во рту. На душе кошки скребут. Почему мне так противно наблюдать за ними?

— Накажу, если ты сама этого захочешь, — Раф шумно выдыхает, как будто собирается с мыслями.

— Хочу! Я всё сделаю, лишь бы быть с вами, — приближается к нему, поднимая руки, чтобы обнять, но в последний момент, словно опомнившись, останавливает себя. — Я могу сделать ей больно. Вас ведь это заводит?

Божечки! Что они собираются со мной сделать?

Ну уж нет. Я не нанималась играть в эти извращённые игры.

На глазах наворачиваются слёзы обиды.

Почему это происходит именно со мной? Я всю жизнь была доброй со всеми, никого не обманывала, не воровала, долгов не брала и зла никому не желала. За какие грехи меня постоянно окунают лицом в грязь?

Клянусь всеми святыми, если эта женщина сейчас сделает хоть шаг в мою сторону, я выпрыгну из окна. Лучше умереть. Остаться калекой. Но я не позволю ей бить меня в усладу прихоти извращенца.

— Ударь себя этой туфлей так, как ты собиралась это сделать с моей шлюхой.

Не сразу разбираю смысл услышанного.

— Что? — женщина, как и я, пребывает в шоке.

— Каблуком. И целилась ты, наверняка, в лицо, — проговаривает безэмоционально.

— Я… — она замолкает и сжимается, поймав на себе недобрый взгляд боксёра.

— Приступай. Бей, где больнее, — произносит угрожающе тихо, а у меня от его тона по коже бегут мурашки. — Это твое наказание, Эльза.

Подумать только. Раф наказывает свою рабыню. Из-за меня.

Да уж, женщина оказалась в такой омерзительной ситуации, что врагу не пожелаешь. Мой страх отступает, и на миг мне даже становится её по-человечески жаль. Ведь то, что Раф просит сделать, не просто унизительно, но и опасно для здоровья.

— Не надо! — вырывается из меня крик протеста. Но Раф продолжает настойчиво игнорировать моё присутствие в комнате.

— Ты хочешь, чтобы я ударила себя каблуком по лицу?

Мужчина молча кивает.

На сердце теплится надежда, что Раф образумится и передумает. Но надежда эта совсем крохотная. Человек, который любит боль, не откажется от очередной порции.

— Раф… — её взгляд наполняется мольбой.

У мужчины очень опасная и подавляющая аура. Но Эльза в силу своей самоуверенности продолжает настойчиво сопротивляться, надеясь, что её господин передумает. Но на деле она тянет тигра за усы. Кажется, будто Раф уже в шаге от того, чтобы исполнить наказание собственными руками.

— Я… не могу… — виноватый голос вызывает у боксёра лишь раздражение.

— Проваливай отсюда, — говорит спокойно, а кажется, будто кричит, — Эльза! — произносит её имя как худшее ругательство.

Воспользовавшись шансом, женщина резко подрывается и исчезает