Измена. Побег от истинного - Мария Минц

Я вспыхнула и сухо ответила:

— Она не моя. Не могу вспомнить… что-то вроде Алкхейм… или Даркхейм…

Перед глазами встало взволнованное лицо Мари, а в ушах прозвучал её голос, и я вспомнила:

— Дахемский ковен!

— Разузнаю о них побольше, — пообещал Иштван, поднимаясь со стула. Подал руку мне, помогая спуститься со стола, — как я уже говорил, одна-единственная ведьма не в состоянии приворожить дракона. Силы слишком неравны, да и дракон обязательно почувствует внешнее вмешательство и будет сопротивляться. Этой Фелиции явно помогали, а, исходя из моего опыта, могу с твёрдой уверенностью сказать, что помощник её был из того же самого ковена. В одиночку ведьмы не магичат, если им предстоит сотворить какое-то особо мощное заклинание. Больше, чем уверен, что и метку вашу они тоже украли.

— Вы много знаете о ведьмах, — отстранённо пробормотала я, поглощённая мыслями о сыне. Известие о метке не потрясло меня так сильно, как новость про ребёнка: кажется, о чём-то таком я и сама уже догадалась в глубине души. Иштван кивнул:

— Вероника тоже была ведьмой, правда, белой. Она не любила, когда её так называли, просила звать её светлой колдуньей.

На лицо Арделиана набежала тень, и он хрипло, словно через силу, продолжил:

— Мы познакомились, когда я вытащил её из лап королевской инквизиции — незадолго до того, как эту службу упразднили. Её обвиняли в чёрном колдовстве, пришлось немало попотеть, чтобы доказать обратное.

Он провёл ладонью по лбу, словно пытаясь стереть тяжёлые воспоминания, и продолжил:

— Как бы то ни было, мне придётся отлучиться на какое-то время. Оставайтесь тут и не пытайтесь ничего предпринимать в одиночку.

— А вы? — испугалась я: перспектива сидеть одной в этом пустом доме неизвестно, где, наводила страх.

— Для начала я раздобуду нам что-нибудь поесть, — вздохнул Иштван, — а потом отправлюсь в одно место, где можно найти много сведений о ведьмах и всех известных в Баллашьярде ковенах.

— Хорошо, — пробормотала я, — буду ждать…

Иштван коротко кивнул мне и исчез за дверью. Я огляделась: вся комната была заляпана кровью и потёками воды. Делать нечего, похоже, придётся убраться. Засучив рукава, я вытянула перед собой руки и замерла, как вкопанная.

Снаружи было тихо, солнце мирно светило, посылая свои лучи прямо в окна. Но я точно была уверена, что секунду назад слышала, как голос позвал меня по имени.

Очень знакомый голос…

— РИ! — раскатисто прокатился в моём разуме рык Алого.

Глава 19

Рейнольд

От последней фразы Фели я почувствовал лёгкий укол разочарования. Но любимой даже удалось меня слегка заинтриговать.

— Место, говоришь, — усмехнулся я, — какое же?

Фели с лёгкой хитринкой взглянула на меня и, взяв за руку, заговорщически прошептала:

— Алая гостиная.

Я недоумённо посмотрел на неё. Странный выбор. В моём замке было пять гостиных: Алая, Золотая, Белая, Серебряная и Чёрная. Четыре из них были размещены так, чтобы окна каждой выходили на одну из четырёх сторон света. Алая же находилась строго посередине, и от неё, как лучи от солнца, тянулись коридоры в остальные гостиные. Можно сказать, это было сердце моего замка.

Больше про эту комнату ничего сказать было нельзя. Зачем…

— Зачем тебе туда надо? — удивлённо спросил я, — в твоём распоряжении теперь любая комната.

Фели надула губки и капризно топнула ножкой.

— Не будь такой злюкой, милый, — проворковала она, — это мой маленький каприз! Беременным женщинам порой свойственны странные причуды.

Не дав мне возразить, она потянула меня за руку и положила мою ладонь себе на живот. Моё сердце замерло от волнения: он уже вполне заметно округлился.

— Малыш очень быстро растёт, — проворковала Фелиция, поглаживая меня по руке, — совсем скоро начнёт пинаться. Гонож, сейчас папочка покажет нам всё, что мы просим.

— Гонож? — переспросил я.

— Так я хочу назвать нашего сына. В честь моего деда, великий был человек. Ты же не против?

— Я… — почему-то слова возражения не шли на язык. Фелиция гладила меня пальчиками по руке и ласково улыбалась, а я не мог заставить себя вымолвить и слова. Что за демонщина?!

При звуках предложенного Фелицией имени внутри всколыхнулась смутная волна протеста. Оно не не понравилось. Я хотел назвать сына по-другому. Я… я…

Мы хотели.

В памяти шевельнулось воспоминание. Рядом со мной стояла женщина — другая женщина — я бережно обнимал её за плечи, она держала руки на животе и доверчиво смотрела на меня.

Серые омуты огромных глаз.

Ариадна. Это была она. Мы хотели назвать сына… какое же имя мы выбрали?

От сумятицы в голове хотелось зарычать и разнести всё вокруг в демонам. Что со мной происходит?

Образ Ариадны подёрнулся дымкой и испарился. Передо мной вновь возникла Фелиция, и впервые, глядя на неё, я почувствовал не прилив любви и нежности, а раздражение и недовольство.

— Гонож — отличное имя, — сам собой сказал мой язык прежде, чем я успел спохватиться и промолчать, — пойдём, покажу Алую гостиную, если тебе так этого хочется.

Фели просияла. Она схватила меня за локоть, и я повёл её на второй этаж — туда, где начинался коридор, ведущий к нужной комнате.

Она продолжала щебетать что-то над ухом, но я был слишком погружён в собственные мысли, чтобы слушать. Откуда взялись эти мысли по отношению к Фелиции? Она же моя истинная и мать моего будущего сына, разве я имею право испытывать подобное?

* * *

Это имя, мелькнувшее в мыслях, отозвалось скрежетом железа по стеклу. Меня передёрнуло. Нет. Мой сын не будет его носить. Демоны знают, почему я согласился, но никогда не поздно переменить своё решение.

И всё же, какое имя мы выбрали с Ариадной?

И почему мне так важно это вспомнить?

— Милый, всё хорошо? — пропела Фелиция, и я очнулся, обнаружив, что до боли стиснул челюсти.

— Да, — сухо ответил я и распахнул перед ней дверь, — мы пришли. Это Алая гостиная.

Фелиция прошлась по просторному помещению, внимательно разглядывая гобелены на стенах, роскошную люстру в виде цветка лотоса, свисающую с высокого потолка. Подошла к окну и попыталась раздвинуть тяжёлые бархатные портьеры, но я опередил её и легко отодвинул их сам со словами:

— В твоём положении нельзя много напрягаться.

— Ты прав, любимый, — покорно выдохнула Фелиция. Она упала на мягкие подушки дивана и принялась устало обмахиваться ладонью, — ты прав, я что-то притомилась! Прикажи дворецкому — как там его — принести холодной воды с лимоном!

Я хлопнул в ладоши. Рядом со мной тут же возник Тибор; выслушав мой приказ, он немедленно поспешил выполнять. Фелиция лениво проследила за