Измена. Побег от истинного - Мария Минц

Кожу опять опалило жаром драконьего дыхания. Алый словно вырос за мой спиной, и я почувствовала, как он словно пытается укрыть меня шатром своих гигантских крыльев. Может, я всё-таки не одна?

На руку легла мягкая невидимая крохотная ладошка. В сердце шевельнулась робкая надежда.

— Ну уж нет, — пробормотала я для себя самой и в исступлении замотала головой, — вот если бы было заклинание, чтобы отмотать всё обратно, чтобы этой рыжей твари никогда бы не существовало, а наш ребёнок, наш милый Матей был бы со мной…

Сделала глубокий вдох, но страх никуда не ушёл. Я всё ещё оставалась слабой и беспомощной, которой не под силу противостоять могущественным тёмным силам. Что я могу? Только ответить Алому… но перед этим надо закрыть свой разум так, чтобы не случайно дать ему понять, где нахожусь. Конечно, я и сама этого не знаю, но вдруг дракон найдёт способ?

Впрочем, хватит ходить вокруг да около и решаться. Это как с купанием — чем дольше ты стоишь в воде и тянешь, не решаясь окунуться, тем сложнее тебе становится. Если уж приняла решение, то надо делать. Для верности я даже прикрыла глаза руками и несмело откликнулась:

— Я слышу тебя.

От буйного порыва радости, обрушившегося на меня, кажется, даже вздрогнул дом. Стул подо мной покачнулся, но я удержалась на нём, продолжая изо всех сил закрывать глаза.

— РЕЙНОЛЬД… НЕ СЛЫШИТ…

То ли до меня долетали отдельные слова Алого, то ли они давались ему с таким трудом, но у меня возникло чёткое ощущение, будто дракона спеленали и обездвижили, попытавшись вдобавок лишить его голоса.

В сердце поднялась ужасная жалость к пленённому зверю и колючая ненависть — к тем, кто с ним это проделал. Что, что они сделали? А, самое главное, как и во имя чего?

Кое-как справившись с эмоциями, я обратила внимание на последнюю фразу Алого.

— Не слышит? Что ты имеешь в виду?

— ВЕДЬМА… НЕ ПУСКАЕТ… СИЛЫ… НА ИСХОДЕ… НЕ ДАЁТ РЕЙНОЛЬДУ ОСВОБОДИТЬ МЕНЯ…

Нетрудно было догадаться, о ком он.

— Фелиция… — процедила я, и яростный рык Алого, хлестнувший меня по ушам, подтвердил правильность моей догадки.

— ОНА УЖЕ ПРОНИКЛА В ЗАМОК… ОХРАННЫЕ ПЕЧАТИ НЕ ПОМОГЛИ…

— В замок? — потерянно переспросила я. Внутри вновь вскипела ненависть и гнев. Мысль о том, что ведьма сейчас хозяйничает в комнатах, отделку для которых мы с такой любовью продумывали с Реном, была мне омерзительна. Вспомнилась незамысловатая керамическая тарелочка с двумя очаровательными ящерками, греющимися на камне: её я однажды купила на ярмарке ремёсел и повесила в Белую гостиную. Почему-то горше всего было думать о том, что загребущие пальцы ведьмы могут добраться и до неё.

Накатила особенная жалость к этой тарелочке и ящеркам, которые сейчас показались особенно беззащитными. Я обхватила себя руками и беззвучно заплакала, горюя и об их сохранности, и о нашем с Реном счастье, которое, как и эти ящерки, оказалось под страшной угрозой.

Голос Алого зазвучал в ушах вновь. На этот раз он звучал особенно приглушённо, будто дракон рывками удалялся от меня, а его слова испугали меня так, что я осталась сидеть на стуле, не решаясь отнять ладоней от лица.

— ВЕДЬМА… СКОРО… ПРОВЕДЁТ… ОБРЯД… СПАСАЙСЯ, РИ… БЕГИ…

— Что ты имеешь в виду? — в панике переспросила я, — от чего мне нужно спасаться?

— ЕСЛИ ТЫ НЕ УБЕЖИШЬ… ПОГИБНЕШЬ.

Это были последние слова Алого, долетевшие до меня.

Глава 21

Сказать, что слова Алого испугали меня — ничего не сказать, хотя, казалось бы, куда больше. После его ухода я так и осталась сидеть на стуле каменной статуей, не в состоянии пошевелиться. В голове калейдоскопом мелькал хоровод мыслей: обряд? Какой ещё обряд? И какая ещё опасность может мне угрожать? Достаточно ли этот дом надёжное место, чтобы укрыться? Спросить у Иштвана? Но тогда придётся признаться, что я болтала с Алым. Как чернокнижник отреагирует?

От безысходности я бессильно простонала, кусая губы, когда тишину вдруг разогнал голос Алдериана:

— Надеюсь, вы сейчас скажете, что владеете не только магией уборки, но и готовки, — спокойно сказал он. Я отлепила ладони от глаз и посмотрела в его сторону: чернокнижник стоял в дверях и демонстрировал мне пару заячьих тушек. Глубоко вздохнула и пожала плечами. Сказала, стараясь заставить голос звучать бодро:

— Если сможете как-то наколдовать мне соль и пару-троек больших картофелин, что-нибудь придумаю.

Иштван не ответил. Он опустил добычу, неторопливо прошёлся по помещению, заставив меня нервно напрячься, и испытующе посмотрел на меня:

— Вы разговаривали с драконом Рейнольда, верно?

Я вспыхнула, но утаивать от него что-то было глупо. Выдержала взгляд и тихо ответила:

— Да.

— Зачем вы это сделали? — осуждающе покачал головой Иштван, — я же ясно сказал вам: ничего не предпринимать без меня.

Меня тут же окутало чувство вины. Я всё-таки опустила голову, но каяться не стала.

— Я доверяю Алому, — упрямо пробормотала я, — он никогда не делал мне ничего дурного, всегда только оберегал и заботился.

— Посмотрите на меня, Ариадна! — строго велел Иштван, и я невольно подчинилась. Светлые глаза чернокнижника метали молнии, и я вжалась в сиденье.

— Мне очень не хочется этого говорить, но я всё же напомню вам, что этот ваш Алый пустил к себе на спину тёмную ведьму. Подумайте об этом и ответьте: по-прежнему ли стоит ему доверять?

От такой отповеди у меня задрожали губы. Испугавшись, что сейчас опять расплачусь, я негодующе встряхнула волосами:

— Его заколдовали! Я почувствовала это. По своей воле он никогда не предал бы меня!

— Именно, — вздохнул Иштван. Я почувствовала, что он общается со мной, как с неразумным младенцем, и вспыхнула, — если он заколдован, из него легко вытащат любые сведения. И отследят ту нить, что связывала его с вами. Об этом вы, конечно же, не подумали?

Возразить было нечего. Оставалось только уповать на счастливый случай и на то, что у ведьмы ничего не выйдет.

— Ну ладно, — успокаивающим тоном произнёс Арделиан, — что сделано, то сделано. Надеюсь, что в будущем вы будете более благоразумны. Что он вам сказал?

Я нехотя передала ему всё содержание нашего разговора, всё ещё чувствуя обиду за то, что Арделиан отчитал меня, как неразумную девчонку. По мере того, как