Бедная Амели - Дания Доброславская

осознав, что, возможно, это единственный, посланный мне Богом, шанс высказаться… — «Я любила своего мужа…», — начинаю, также смотря на него сквозь отражение, — «…поначалу любила. Потом… как-то застала его в кровати с девушкой примерно моего возраста. Он накинулся на меня. Избил. Это было практически в самом начале нашей семейной жизни. Потом я вдолбила себе в голову, что люблю его и он самый лучший, потому что изо дня в день он говорил мне, что я нищая, что никому не нужна и что я сгнию без него. Я и моя семья. Мы должны быть благодарны ему. Мы должны любить его. И он был прав. Маме тогда уже стало плохо. Папа не мог нормально работать, потому что сутками находился с ней в реанимации. Федя оплачивал ее лечение. Если бы я ушла от него, то она бы умерла раньше.», — немного носом шмыгаю, потому что тяжело. Тяжело вспоминать все то, что я глушила в себе, играя роль «счастливой жены», — «Потом мамы не стало. Я каждый день благодарила мужа за то, что он, своими деньгами, немного отсрочил ее смерть. Сразу после похорон у отца случился инфаркт. Так он жил. Год. От инфаркта до инфаркта. А потом… он тоже покинул нас. У меня на плечах остались брат и сестра, за которых я несу ответственность…»

Он перебивает меня тем, что обхватывает за талию и тянет к себе.

Прикрываю глаза, выпустив застоявшуюся слезу. Мне уже почему-то не страшно. Хочу только рассказать ему все, чтобы уберечь детей. Может, так мне не нужно будет бояться названных гостей. Я многое в этой жизни пережила, но у меня есть брат и сестра, которые должны жить спокойно…

Продолжаю в его объятиях, — «Потом… Я узнаю, что у него появился ребенок. Он, видно, от счастья напился и быстро уснул. Плюс. Его врач посоветовала мне добавлять в воду снотворное, потому что он страдал от бессонницы из-за проблем на работе. Федя уснул, а меня будто потянуло в его телефон. Я это делала нечасто. Увидела счастливые сообщения. Фотографии новорожденного ребенка. Его признания, что он не любит меня. Я — просто жена… с которой он вот-вот разведется. Поначалу мне было обидно, а потом… Я долго не могла забеременеть. Понимаю его. Я — балласт. Он брал меня в жены, чтобы детей ему рожала, а сама только деньги тянула, лишь бы семье помочь…»

— Он бил тебя за эти деньги?

Головой взмахиваю, — «Нет. Один раз поднял руку, когда не вовремя пришла, больше не трогал…»

— Ты могла устроиться на работу и уйти от него.

— Не могла… Я даже колледж тут не закончила. У меня девять классов образования. Кому я такая нужна? Разве что уборщицей работать, а этого мало.

— И что было дальше?

— Дальше… Дальше у Феди появились какие-то крупные проблемы. К нам приезжали люди, по типу вас, и пугали меня. В этом он меня оберегал. Всегда просил уйти, чтобы я даже в окно не наблюдала. А потом он позвал меня на свидание, которое так и не состоялось, потому что его убили…

Игорь обнял меня крепче, головой прижался к спине и громко перебил дыхание, — «Можно я буду называть тебя Ами? Катя мне непривычно…»

— Можно…

— Ами… — продолжил он, смотря мне в глаза сквозь зеркало, — «…ты должна понять, что твой муж конченый человек. Ты же видела видео. Его и вправду убил Соломон. Когда мы были с вами втроем, я выстрелил в него, потому что в очередной раз понял, насколько он гнилой человек. Первый раз с твоим мужем это была «забава», если так можно сказать. А вот когда он прицелился в тебя, я понял, что он бы это сделал еще раз, но в пистолете не было патронов. Это была проверка.»

Туплю взгляд в пол, покачиваясь, — «Которую он не прошел…»

— Да. Но меня интересует другое. Почему ты не рассказала мне правду, когда я доверился тебе? Ты ведь сразу поняла, что я тогда рассказывал про твоего мужа.

— Я не поверила. Что бы он мне ни делал, я была предана ему. Никогда не пререкалась. Дома сидела… А тут ты со своей «правдой». Но я и Вите перестала верить. Флешку же ему не отдала, а он все звонил мне и писал. Угрожал. Я ждала. Тебя или его. Я была готова ко всему. Мне было важно отправить детей куда-нибудь подальше, чтобы они не увидели моего конца. Я переживала только за них…

— И что вы хотели сделать с этим материалом?

— Витя сказал, что в компьютере Максима есть какие-то доказательства на вас. Хотели подать в суд и посадить тебя…

Игорь усмехнулся, — «Ты же понимаешь, что он тебя подставил?»

— В чем-то, да…

— Ами, во всем! Никаких доказательств нет. Он искал то самое видео, которое я тебе показал. Хотел убедиться, что оно у нас есть, вот ты и скачивала все подряд. После. Он бы удостоверился, что оно у нас, вкинул бы вирус, а потом переписал бы доверенность и убрал тебя. Он сделал практически все. Только вот мне непонятно… Когда ты успела вкинуть вирус?

Оборачиваюсь, явно не понимая, о чем он, — «В смысле? Я ничего не вкидывала. Доверенность — да. Флешка — да. Но вирус — нет. Честное слово, клянусь!»

Он призадумался, облегченно скинув руку мне на бедро, и лег на спину, растирая переносицу, — «Неубедительно…»

Настаиваю, повернувшись к нему уже всем телом, — «Игорь, правда! Я такого не делала! Клянусь всем, чем хочешь! Как только флешка загорелась зеленым, я ушла и больше не приходила к вам…»

— Я тебя понял…

Раздел 3.2

Игорь.

Просыпаюсь один.

Бошка трещит.

Душно в комнате. Поворачиваюсь к окну, чтобы проверить: открыто оно или нет.

Бросаю взгляд на тумбочку и вижу стакан воды. Рядом лежит таблетка на салфетке.

Слегка улыбаюсь, — «Забота…»

После вчерашнего разговора и изрядно выпитого с непривычки алкоголя сразу улетел, только лишь удобней уложив голову на подушку. Но я был не пьян. Шатало, но разум остался здравым. Заливал этот мутняк, как воду.

Встаю с кровати. Настежь открываю окно. Присаживаюсь обратно.

Кладу в стакан «шайбу». Кручу стекло в ожидании полного растворения спрессованной кислоты.

Прокручиваю ее слова, и на ум приходит осознание того, что она нихрена не предатель. Наоборот. Преданная своему мужу женщина, которая лишилась, как она себе вбила в голову, любящего мужа.

Но параллельно с этим у меня подвис вопрос, — «Какого хуя она при памяти?»

Доза, которую мы вкалываем, отшибает память