Нарушая правила - Юлия Устинова

Но глаза у него грустные.

— Мне кажется, за всем этим есть что-то другое. Но, если тебе нравится прикидываться клоуном, твое дело.

— Дина… — начинает парень и снова умолкает, переводя взгляд вдаль, туда где скачет его братишка. — Ты глянь, что он вытворяет! Идем прыгать? — зовет меня.

— Нет, я тут посижу, — качаю головой.

— И я знаю почему.

— Почему?

— Когда девушки бегают или прыгают, — Тим делает паузу и продолжает более низким хрипловатым голосом: — У них сотрясается…

— Заткнись! — грубо обрываю его, даже не дослушав.

— Вот. Я думаю, ты поэтому стесняешься, — Чемезов опускает взгляд на мою грудь.

На скалодроме я сняла свитер и осталась в простой белой футболке. Очень обтягивающей.

— Ничего я не стесняюсь — инстинктивно прикрываюсь, скрещивая руки.

— Тогда идем на батут. Докажи, что ты смелая, — подначивает меня парень.

— Я тебя ненавижу!

— Ты меня любишь. А если нет, то очень скоро влюбишься.

От его наглого заявления меня бросает в жар.

— Большего бреда я от тебя еще не слышала. Поздравляю! Ты установил новый рекорд.

Тим опускает голову и прежде чем снова заговорить, делает медленный вдох.

— Мой отчим настоящий тиран, держит пацана в ежовых рукавицах. Иван Грозный, по сравнению с ним, вообще отдыхает. Не знаю, мне кажется, он боится, по ходу, что Марк превратится в такого, как я. Тупой козел. Разве так должно проходить день рождения у ребенка? — мрачно произносит парень, толкая пальцем поднос с остатками пиццы. — Где друзья? Школьные приятели? Куча подарков? Где чертов торт с одиннадцатью свечками? — растерянно спрашивает он напряженным голосом.

— Поэтому ты соврал про музей, да?

Тим кивает.

— Да. Может, он бы и отпустил сюда, но сначала бы попил нам крови. Так что я спецом обдурил этого ушлепка. Меньше знает, крепче спит.

— Какой пример ты подаешь младшему брату, — пытаюсь его пожурить.

— И ты туда же.

— Да я шучу, — любуюсь его печальным выражением лица, и у меня сердце щемит от нежности. — А что мама?

— А что мама? — ерничает парень. — Ты же сама все видела. Сидит, в рот ему смотрит. Курица, — уныло произносит он.

— А кто у тебя еще есть? Ну кроме матери и брата.

— Бабуля. Она классная, — усмехаясь, он прикусывает губу. — Давно я ее не видел правда.

— Так ты совсем один… — говорю я немного грустно.

Тим хмурит брови, но при этом его губы снова расползаются в улыбке.

— Эй, Насекомыш, ты что меня пожалеть решила? Ты? Меня? — жестикулирует парень с таким лицом, словно не верит в происходящее. — Хорош, а то я сейчас расплачусь, — и снова включает дурачка.

— И ничего я не решила! — бормочу в ответ, отводя взгляд от его фантастических ямочек.

— Спасибо, что поехала со мной, — Чемезом берет мою ладонь в свою. — Благодаря тебе за обедом было не так стремно, да и Марку ты понравилась. Было здорово.

Ну вот. Мы снова держимся за руки.

— Мне он тоже понравился.

— Но не так, как я, правда? — Тим играет бровями и щекочет внутреннюю сторону ладони.

— Неправда! — я выдергиваю руку. — Тебе еще не надоело себя превозносить? — ворчу на него.

— Ой, ну что ты. Это же мое любимое занятие. Так ты точно не пойдешь прыгать? — он встает со стула.

— Точно.

Наблюдая за тем, как Чемезов скачет на батуте, я ощущаю учащенное сердцебиение.

Он при всех назвал меня своей девушкой…

В голове звучит голос брата, который предупреждает меня о том, что все парни хотят от девушек только одного, и мне не следует вестись на их байки. Да я и сама понимаю, что Чемезов не создан для отношений, и конечно он ничего такого мне не предлагал.

Но сегодня он поделился со мной очень личным.

Похоже, Тиму по-настоящему одиноко. Он потерял отца, у матери другая семья. Возможно, у него куча друзей, но пока кроме Фрица я что-то больше никого не видела. Девушки… девушки постоянно вокруг него вьются, только воскресенье он проводит со мной.

Я думаю, Чемезов уже большой мальчик и сам в состоянии разобраться с тем, что происходит в его жизни, но это не значит, что ему необходимо быть одному. Тиму нужен свой человек, кто-то, кто будет принимать его сторону, смеяться над его дурацкими шутками и ворчать, поймав на самолюбовании…

Ох, черт. Кажется, я знаю такого человека…

Это же я.

Глава 10. Тим

— Спасибо, мам. Ты спасла меня от голодной смерти, — я уплетаю свой стейк. — Мужик и мясо — день чудесный! — прикрывая глаза от удовольствия, коверкаю нашего великого классика.

— Ты что не ел сегодня? — интересуется мама.

— Я экономлю. У меня на карте семьсот рублей осталось. Семьсот! Прикинь?

Мы с мамой ужинаем в ее любимом ресторанчике на набережной. Такое нечасто бывает, но сегодня она сама позвонила мне с предложением накормить несчастного студента.

— Позволь узнать, и на что ты потратил пятьдесят тысяч?

— На то, на это… Я не знаю, — развожу руками. — Я не считал, когда их тратил.

— Именно поэтому мы с папой и лишили тебя кредитки, — напоминают мне, какое я ничтожество.

— Так я усвоил урок. Честно! — восклицаю, не переставая жевать сочное мясо.

Удрученно вздохнув, мама ставит на колени свою сумку, расстегивает молнию и протягивает мне ключи от моей малышки.

— Машина на парковке ресторана. И вот, — следом кладет на стол несколько пятитысячных купюр.

Я сразу хватаю брелок и двигаю ключи ближе.

Господь Всемогущий, неужели закончились мои мучения?

— За машину прям респект и уважуха, мам, — благодарю свою матушку поклоном до земли. — Так, — бормочу, выпрямившись, — сколько тут? — хватаю и пересчитываю купюры. — Двадцать тысяч?

— В следующем месяце как хочешь, — строго произносит мама. — Я не дам тебе ни копейки сверх того, что перечислит отец.

— Да, мам, хорош, — легкомысленно тяну. — Я же все понял. Я осознал. Почти, — для бо́льшей убедительности хлопаю ресницами.

Мама молчит. Затем нам приносят счет.

— Кто та девушка? — ни с того, ни с сего интересуется мать.

Я оглядываюсь, пытаясь понять, на кого она смотрит.

Один из столиков позади нас убирает официантка.

— Какая? Эта? — ошарашенно смотрю на маму. — А я откуда знаю? По-твоему, я должен знать всех девчонок в городе?

— Я не про официантку, — с раздражением шипит она, — я о той, которую ты приводил к нам в воскресенье.

Я морщу лоб.

— А-а-а, ты про Дину. А что с ней не так?

— У вас серьезно?

— Да. А что?

— Хватит юлить, — сердится мама. — Отвечай нормально, когда тебя спрашивают! — произносит своим прокурорским тоном.

— А что я должен сказать?! — огрызаюсь в ответ. — Дина.