(не) Случайная для дракона - Алиса Меру

Другая душа, — сказал лекарь. — Другая.

Значит — кто.

Значит — откуда.

Значит — что она знает. И как давно.

Он повернулся.

Пошёл обратно в библиотеку.

Саша

Он вернулся через десять минут.

Я сидела с книгой — не читала, просто держала. Ждала.

Он вошёл. Закрыл дверь. Встал у входа — смотрел на меня.

Янтарь в глазах — ровный теперь. Он взял себя в руки. Конечно взял.

— Ты слышала, — сказал он.

— Да.

— Всё.

— Да.

Молчание.

— Каэль, — сказала я.

— Не сейчас, — перебил он.

— Тогда когда.

— Не. Сейчас.

Я смотрела на него.

Он знает, — поняла я. — Или почти знает. Лекарь сказал достаточно. Теперь он думает — и скоро додумает.

— Хорошо, — сказала я. — Не сейчас.

Он прошёл к столу. Сел. Взял документы.

Но не читал.

Сидел и смотрел перед собой.

Я смотрела на него — на прямую спину, на руки которые лежали на столе неподвижно, на тёмные волосы. На то как он сдерживался — физически, видимо. Как в нём что-то работало — методично, аккуратно, болезненно.

Рэн говорил, — вспомнила я. — Он не умеет чувствовать. Только анализировать.

И сейчас анализирует.

И скоро придёт к ответу.

— Каэль, — сказала я тихо.

Он поднял взгляд.

— Когда будешь готов, — сказала я. — Я расскажу. Всё. Сам

— Ладно, — сказал он.

Одно слово. Без интонации.

Но что-то в нём — совсем маленькое — чуть отпустило.

Я вернулась к книге.

Он вернулся к документам.

Мы сидели так ещё час.

Молча. Рядом. В библиотеке которая пахла старой бумагой и воском и чем-то смолистым — им.

И это молчание было — другим. Не холодным, не напряжённым.

Просто — двое людей в одной комнате.

Которые оба знают что скоро нужно будет говорить.

И оба пока не готовы.

Вечером, когда я уже возвращалась в свои покои, в конце коридора меня ждал Рэн.

Прислонился к стене — руки скрещены, улыбка, светловолосый, в тёмно-зелёном камзоле. Смотрел на меня с таким выражением — знающим.

— Лекарь приходил, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

— И что?

— Ничего, — сказала я.

— Эвелин.

— Рэн.

Он смотрел на меня. Потом — серьёзно, без улыбки:

— Каэль думает, — сказал он. — Я видел его лицо за ужином. Он думает — и это опасный знак. Когда он думает вот так — всегда что-то меняется. — Пауза. — Ты готова к тому что изменится?

Я смотрела на него.

Готова ли.

— Не знаю, — сказала я честно.

Рэн кивнул. Медленно.

— Это честный ответ, — сказал он. — Лучше чем да которое неправда.

Я смотрела на него — светловолосый, серо-зелёные глаза, улыбка которой сейчас не было. Рэн без улыбки был другим. Старше. Серьёзнее.

За лёгкостью — своя тайная история, — вспомнила я. — Промпт говорил.

— Рэн, — сказала я. — А ты? Ты готов к тому что изменится?

Он моргнул.

Потом — медленно, задумчиво:

— Это зависит от того что именно изменится, — сказал он. И добавил тише: — Некоторые вещи я уже жду давно.

Я хотела спросить что именно.

Не спросила — по его лицу было видно что не время.

— Спокойной ночи, Рэн, — сказала я.

— Спокойной ночи, — сказал он. — И Эвелин. — Я остановилась. — Иней сегодня ночью — постарайся без него. Холодно.

Я смотрела на него.

— Откуда ты знаешь про иней.

— Я дракон, — сказал он просто. — Мы чувствуем магические выбросы.

— Ты тоже дракон.

— Удивлена?

— Нет, — сказала я. — Просто забыла.

Он улыбнулся — наконец, но по-другому. Тихо.

— Все забывают, — сказал он. — Я стараюсь.

Я пошла дальше по коридору.

Думала про Рэна — про то что за улыбкой. Про Каэля — про то что он думает сейчас в своих покоях. Методично. Аккуратно.

И про то что завтра — тренировка.

И что завтра расстояние между нами на тренировке будет — другим. Уже другим. Потому что лекарь пришёл и сказал своё слово и теперь что-то изменилось.

Необратимо.

За окном — тихо.

Печать молчала этой ночью.

Но трещина в камне — я знала это — стала ещё чуть шире.

Глава 11

Саша

Утром я увидела их в саду.

Случайно — шла через галерею, окна выходили во внутренний сад, я просто посмотрела вниз.

Лира и Каэль.

Она что-то говорила — оживлённо, с жестами, светлые волосы слегка растрепал ветер. Каэль стоял рядом — руки за спиной, слушал. В тёмном камзоле, прямой, закрытый как всегда. Но рядом с ней — чуть другой. Чуть менее напряжённый. Как человек который рядом с кем-то одним в мире позволяет себе не держать всё.

Я остановилась у окна.

Не смотри, — сказала я себе.

Смотрела.

Лира засмеялась — запрокинула голову, светлые волосы качнулись. Красиво. Естественно. Она умела смеяться именно так — чтобы хотелось смотреть, чтобы казалось что это для тебя одного.

Каэль не улыбнулся — он редко улыбался так просто. Но что-то в нём изменилось — плечи опустились чуть. Совсем чуть. Едва заметно.

Потом Лира сделала шаг ближе.

Подняла руку — перевязанную, ту самую — и коснулась его рукава. Лёгко, привычно. Как нечто само собой разумеющееся. Как право которое давно выдано и никогда не оспаривалось.

Каэль не отодвинулся.

Посмотрел на её руку. Потом — на её лицо. Что-то сказал — коротко, я не слышала что. Она кивнула. Серьёзно, с таким выражением — только ты понимаешь меня по-настоящему.

Я отвернулась от окна.

Пошла дальше по галерее.

Это не моё дело, — сказала я себе. — Совершенно не моё дело.

Злилась.

На себя — за то что злилась.

Каэль

Лира говорила про давнюю охоту — как Рэн упал с лошади, как был серьёзный весь день а потом просто.

Он помнил. Рэну было семнадцать, синяк держался две недели. Рэн смеялся над собой громче всех.

Лира коснулась его рукава — перевязанной рукой, лёгко.

Он посмотрел на белую повязку.

Следы расположены неправильно, — вспомнил он. Голос Эвелин — той кто была в теле Эвелин — тихий, без обвинения. — Для той истории которую ты рассказываешь.

Убрал эту мысль. Не время.

— Каэль, — сказала Лира. Тихо, серьёзно. — Ты в порядке?

— Да.

— Ты думаешь о ней.

Он посмотрел на Лиру.

Серые глаза, мягкое лицо, та особая озабоченность которую он знал двенадцать лет. Настоящая озабоченность — он в это верил. Лира заботилась о нём. Всегда.

— Думаю, — сказал он.

— Она изменилась, — сказала Лира. — Ты видишь. Она... другая. Это беспокоит меня. Я не знаю чего от неё ждать.

— Никто не знает, — сказал он.

— Ты должен быть осторожен. — Она смотрела на