Рождественский поцелуй - Барбара Дэйли

— Только в твоем воображении, — быстро ответил Картер. Он так ни разу и не позвонил Фиби, и она не преминула указать ему на это упущение во время их совместно ленча.

Мэллори приблизилась еще на шаг.

— Нет. Твои усилия не пропали, и тебе удалось обаять нашу Паучиху.

Картер сглотнул и снова попятился. Так, шаг за шагом они приблизились к двери его спальни. Картер недоумевал. Что все это значит? Что за игру затеяла Мэллори?

Она взглянула прямо ему в глаза.

— Посмотри вверх. Мы прямо под омелой.

— Какой оме… — Губы Мэллори, прижавшиеся к его рту, оборвали его на полуслове.

Если это просто дружеский поцелуй, рождественская традиция, то откуда этот мощный всплеск желания? Этот жар во всем теле? Картер с энтузиазмом возвратил поцелуй, не рискнув тем не менее прикоснуться к ней. Вдруг он не правильно оценил ситуацию?

Но тут Мэллори громко вздохнула, и Картер расценил это как знак. В одну секунду температура его крови подскочила до точки кипения, и мысленно он уже видел ее и себя обнаженными и сплетенными в объятиях в постели. Смущенная поначалу, в его опытных руках Мэллори превращается в пламя, неистовое пламя, снова и снова сотрясается в оргазме…

Картер взял в ладони лицо Мэллори и поцеловал ее так, как давно мечтал, — глубоко, долго, страстно.

Но этого было уже мало — обвив ее за спину, он притянул ее к своему телу, и грудь Мэллори оказалась тесно прижатой к его груди. Он хотел уже было опустить руки ей на ягодицы и рывком притянуть к себе, чтобы дать почувствовать силу своего желания, но тут услышал голос: «Что ты, черт возьми, делаешь?» Это не был голос Мэллори, это был его собственный внутренний голос. Он стал убеждать Картера, что Мэллори вовсе не имела в виду ничего большего, чем просто традиционный дружеский поцелуй под омелой. Медленно и неохотно Картер выпустил Мэллори из своих объятий.

Ее лицо порозовело, губы были припухшими, голос, когда она заговорила, хриплым:

— Поцелуй так Фиби Энджел разочек, и победа нам обеспечена.

Руки Картера безвольно повисли вдоль тела.

Она его дразнит или действительно имеет в виду то, о чем ему даже думать неприятно? Пока она не заговорила, он был близок к тому, чтобы послать внутренний голос ко всем чертям, а вместе с ним и все свое благоразумие и клятву завоевать сначала ее уважение и доверие, а лишь потом ее тело. Но она озвучила его самое худшее опасение — его наняли не из-за его профессиональных качеств, а ради того, чтобы он соблазнил Фиби Энджел.

Картер отступил и посмотрел в глаза Мэллори.

— Ты на самом деле хочешь, чтобы именно так я справился с этим делом?

— Нет, — прошептала она со странным выражением на лице.

— Это хорошо, потому что я тоже не хочу. — Он сделал еще шаг в глубь своей спальни и закрыл дверь с тихим щелчком. Хлопнуть было бы слишком… по-мальчишески.

В своей спальне Мэллори никак не могла уснуть. Наконец, сдавшись, она встала с постели, надела свой практичный немнущийся халат, который внезапно возненавидела, и на цыпочках вышла в гостиную. Она помнила, что в маленькой кухне была коробка растворимого шоколада. Она сделает себе чашку, после чего предпримет еще одну попытку уснуть.

Но венок омелы над дверью спальни Картера притягивал ее как магнит. Мэллори подкралась и приложила ухо к двери — из-за нее доносилось тихое мерное посапывание. Она чуть сильнее прислонилась к двери и… с вскриком ввалилась в комнату.

Немедленно вспыхнул свет, и Картер рывком сел в кровати, сонно моргая.

— Мэллори? — спросил он, щурясь от яркого света.

— Д-да… — дрожащим голосом ответила она, поднимаясь с пола. — Ради бога, прости. Я не могла уснуть, встала, чтобы сделать себе горячий шоколад и…

Боже, он совсем голый под этой простыней, с ужасом вдруг поняла молодая женщина. И какой же беспорядок вокруг!

— Я споткнулась о скамеечку для ног. Ну, ту, которая стоит рядом с бежевым креслом, — на ходу сочиняла Мэллори. — Я испугалась, что разбудила тебя, поэтому подошла к двери, чтобы прислушаться и удостовериться, что ты не проснулся… Дверь открылась сама по себе, — все говорила и говорила Мэллори, — и я ввалилась внутрь. Мне так неловко, право. Извини, пожалуйста…

Пулей выскочив из его спальни, Мэллори бросилась в свою, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, переводя дух. Еще мгновение, и она либо забралась бы к нему в постель, либо принялась за уборку. Надо будет рассказать завтра Мэйбл об этой двойственности ее желаний.

Стоя под душем, Картер снова и снова возвращался мыслями к ночному происшествию. Мэллори была совсем рядом, стоило только протянуть руку, и он едва сдержался, чтобы не сделать этого и не затащить ее в свою постель. Даже к сонному, желание пришло к нему столь быстро, что он едва успел поправить простыню, чтобы не оконфузиться окончательно.

Когда одетый он вышел в гостиную, Мэллори уже ждала его. Она выглядела еще более взволнованной, чем вчера утром, когда не могла найти свою кредитку.

— Снова что-то потеряла?

— Нет. Да. Карточку одного знакомого парикмахера. Мне нужно подравнять волосы… — Мэллори лихорадочно тасовала визитки. — По правде говоря, я испытываю ужасную неловкость. Так глупо все получилось…

Картер решил быть джентльменом.

— О чем ты? — спросил он озадаченно.

— О ночном… Ты ничего не помнишь? Ты не помнишь, что случилось прошлой ночью?

— Прошлой ночью? Я вернулся, ты искала в компьютере сведения о фарфоровых коронках, потом мы поцеловались под омелой, и… все.

Мэллори покраснела.

— Похоже, на меня слишком подействовали рождественские настроения. А что было потом… ты не помнишь?

— Помню. Семь часов нынешнего утра.

Мэллори смотрела на него во все глаза.

— Но ты разговаривал со мной!

— Я все время с тобой разговариваю. Мэллори, что ты хочешь мне сказать?

— Ничего. — Ее улыбка была едва заметной, но очень его обрадовала. — Я готова спуститься вниз и позавтракать.

Картер осторожно посмотрел на ее ресницы. Сегодня они не были такими черными, но остались очень длинными и пушистыми. Где раньше были его глаза, если он не замечал этого?

Направляясь вслед за Мэллори к лифту, Картер категорически запрещал себе пялиться на ее обтянутые узкими брюками ягодицы, но… весьма безуспешно. У самого лифта ему вдруг пришла в голову одна мысль. Она принесла омелу, чтобы напомнить ему о празднике, значит, и он должен внести свой вклад.

— Я кое-что забыл. Ты спускайся, займи столик, а я сейчас подойду.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы среди разбросанных вещей отыскать коробку с несколькими шарами, которые он купил в первый день в «Блумингдейлзе», рассчитывая принести их на работу в качестве вклада в подготовку к корпоративной рождественской вечеринке. Достав стеклянный шар, разукрашенный золотистыми и серебристыми зигзагами, он повесил его на елочку, надеясь, что Мэллори оценит этот его жест.