Волшебный вкус любви - Ната Лакомка

Я послушно съела нежнейшую рыбу и паровые булочки, которые были еще нежнее. Всё очень приятной, оптимальной для языка температуры — не горячее, но и не холодное. С каждым укусом казалось, что я ем не хлеб, а снежное облако. Последним я попробовала коктейль — молоко, немного горького шоколада, так просто и гениально. Все блюда были изысканными, приготовленными без единой погрешности, что искупало недостаток специй.

Но зачем? К чему?..

Все это приготовлено из первоклассных, элитных продуктов. Это даже не дорогая рыба из супермаркета, это «самолетный товар». Я уже знала, как стараются шефы, чтобы наладить бесперебойные поставки самых лучших продуктов. Самолет — быстро, надежно. Но надо знать явки и пароли, чтобы купить сочинскую барабульку, истрийские трюфели, калужское сливочное масло и гусиную печень из Будапешта, которая ничуть не хуже знаменитой французской.

Я уничтожила все до последнего кусочка и с наслаждением допила коктейль. Богосавец взял тарелки и бокал и поставил в посудомоечную машину.

— О чем таком серьезном задумалась? — спросил он, оглядываясь через плечо. — У тебя вот здесь, — он коснулся пальцем между своих бровей, — морщинка.

— Вспоминаю сказку, где Баба Яга откармливает братца Иванушку, чтобы потом сесть, — ответила я.

Богосавец отвернулся, пряча улыбку.

— Никто тебя не съест, — сказал он. — Это для того, чтобы повысить чувствительность вкусовых рецепторов.

Мои страхи и подозрения тут же испарились.

— Новое блюдо?! — воскликнула я с восторгом. — Я буду дегустировать ваше новое блюдо?

— Новое блюдо, — ответил Богосавец, помедлив.

— Только мне кажется, вы слишком сурово поступили с Миланом и Еленой, — сказала я. — Милан был очень рад, что мы произвели впечатление на критиков…

— Не терплю вранья, — Богосавец со стуком захлопнул посудомоечную машину. — Эти двое завели интрижку на работе и еще меня обманывали.

— Вряд ли можно назвать беременность интрижкой, — ответила я серьезно.

— Какая жалость, — сказал вдруг Богосавец.

— Жалость?..

— Жалость, что не ты — шеф-повар «Белой рубашки».

Намек был понят, и я виновато опустила голову.

— Просто, мне жаль их, — сказала я тихо и упрямо. — Вы говорили, что персонал ресторана — ваша семья. И вообще… друзьями не разбрасываются… Вы подумали, что с ними будет?

— Не пропадут, — холодно ответил шеф. — Их с удовольствием примет любой ресторан.

— Но не ваш, — заметила я.

— Но не мой, — отчеканил он. — А тебе надо отправляться в постельку, чтобы завтра я получил на кухне ротиссёра, а не сонную муху.

— Спокойной ночи, — покорно попрощалась я, понимая, что мне таким неизящным образом посоветовали убраться и прекратить дурацкие разговоры.

Всю последующую неделю я ела только блюда, приготовленные Богосавецем — на завтрак меня ожидали яйца-пашот, на обед и перекусы — белый рис и белая рыба, приготовленная на пару. Все это я находила в общем холодильнике, в новеньких контейнерах, снабженных аккуратными бирками «Даша». А рядом обязательно стоял термос с охлажденным зеленым чаем. Это было… приятно. Хотя я знала, что шеф делает это не из личной доброты и заботы, а «ради эксперимента». Он сам так сказал.

Но были еще вечера, когда мы с шефом оставались в ресторане одни, и он готовил для меня. Лично для меня.

Я сидела на высокой табуретке, а он танцевал у плиты. Изящно, элегантно, умопомрачительно красиво. И пусть я знала, что дома его ждет невеста, и, накормив меня ужином, он отправится к ней, в объятия звезды сериалов, богачки и любимицы судьбы — Лилиане Калмыковой. Я читала ее интервью в «Лоске и блеске» — на трех страницах, с потрясающими фотографиями. Там были строчки и о Душане — какой он добрый, милый и заботливый. Они познакомились в ресторане и решили не расставаться.

Как романтично.

А теперь он готовил для меня. В пустой кухне, рассказывая что-то о пряностях, объясняя, как придумал то или иное блюдо. Это было интересно, я слушала и удивлялась — насколько ярко и объемно он видел этот мир. Его вдохновение было во всем — в региональных блюдах, в запахе земляники в сосновом бору, в овечьем сыре, который он попробовал в какой-то захудалой итальянской траттории… Казалось, в этом человеке собрались все вкусы, ощущения и запахи планеты. И он был по-настоящему увлечен своим делом.

Сколько опасного очарования было в этих вечерних часах, и я с сожалением ждала воскресенья, понимая, что все это закончится через неделю.

В субботу, когда я пришла в кухню, Петар, заменивший Милана на должности су-шефа, объявил, что сегодня у меня выходной.

Выходной… Я вышла в коридор, размышляя над таким удивительным подарком, но тут увидела шефа. Он спускался по лестнице со второго этажа — в тонком свитере и джинсах, а не в белой рубашке.

— Даша, — позвал меня Богосавец, — к двенадцати часам жду тебя возле гаража.

— Мы куда-то едем? — спросила я, робея перед ним, как девочка.

— Да, — ответил он коротко.

Я поеду с Богосавецом. Эксперимент. Новое блюдо. Невероятно, восхитительно и немного страшно!.. Что мне надеть?! Джинсы и белую рубашку? Или надо что-то изящное?.. Красивое, женственное?..

— Куда поедем? — не удержалась я от вопроса.

Шеф улыбнулся, но это была вовсе не душевная улыбка Душана Богосавеца с экрана.

— Увидишь. Тебе понравится, — сказал он и бросил на ходу, будто прочитав мои мысли: — Надень, что пожелаешь. Потому что это совсем не важно.

— Да, шеф, — только и ответила я.

Все же я попыталась принарядиться к встрече с шефом — ничего не смогла с собой поделать. Позвонила подруге и выпросила у нее платье — весь мой гардероб остался у Антона, я купила необходимое, но в этот список праздничные наряды не входили. Туфли тоже пришлось брать напрокат, и они были немного тесны. Если придется долго стоять…

Без пяти минут двенадцать я вышла во двор ресторана, где Богосавец уже выводил из гаража автомобиль — шикарный черный «Ламборджини», к которому и прикоснуться страшно. Я представила, как жалко буду выглядеть в своем платье из магазина в Бирюлево в этом автомобиле, и настроение сразу испортилось. Сам Богосавец не сменил свитер и джинсы, и я тут же решила, что он пожалел меня, потому что знал, что я выряжусь, как пугало. Надо было и мне надеть джинсы…

Я нервничала, садясь в автомобиль. Богосавец закрыл за мной дверцу, а потом сел за руль.

— Куда мы едем? — спросила я, когда мы выехали на улицу, и автомобиль повернул к центру.

— В одно очень интересное место, — сказал Богосавец. — Имей в виду, сегодня мы немного нарушим закон. Ты как смотришь на это?

Как я смотрю на совершение преступления?! Я беспокойно покосилась на шефа. Еще этого не хватало…