Право на счастье - Елена Архипова

Ника тоже заметила, что на нас обращают внимание. Я наблюдал за ней, а потому сразу заметил, что она занервничала. Ей стыдно идти рядом со мной?

– Ника, ты в порядке? Просто ты оглядываешься. Ищешь кого-то?

– Что? Нет, конечно! Просто эти люди…

– Тебя смущает, что на нас смотрят? Если тебе неловко, можем вернуться в палату.

– Что? Нет. Мне точно не неловко! Просто люди такие бесцеремонные. Они же на Вас так смотрят. Нельзя же так!

Ого! Она сейчас меня защищает от бесцеремонных людских взглядов, что ли?

– Ника, а тебя только это смущает? Больше ничего?

– Нет, больше ничего, – Ника растерянно смотрит на меня, ещё немного и в её глазах-озёрах начнут плескаться слёзы, – а Вас это совсем не смущает?

– Ника, а вдруг они смотрят и гадают, что тебя, молодую и красивую девушку, держит рядом с инвалидом?

– А разве Вы инвалид? У Вас ведь только ног нет. Руки и голова то у Вас на месте. И потом Вы мужчина… – она замолчала, явно оборвав сама себя на середине фразы, и покраснела, потом выдохнула и покачала головой.

Подумать только! Она повторила мне мои же слова. Точнее, уж это отец так всегда мне говорил. И ещё, она что, серьёзно видит во мне мужчину?

А потом произошло то, чего я точно не мог ожидать, да и Ника тоже. Этот день с самого утра кувырком! Ну вот кто мог знать, что мы здесь, в парке, встретим этих, с позволения сказать, моих родственников!

Разговор вышел странным, сумбурным. Я вообще не планировал встречаться ни с этой женщиной, ни с братом. Его, конечно, мне винить не в чем. Я ведь тоже за все года не искал с ним встречи. Зачем? Не искал не потому, что обижен. Нет. Обиды на него у меня нет. Он просто чужой человек.

А вот она… Моя биологическая мать… Сначала было странно, было непонятно: как же так можно с родным ребёнком? А сейчас, увидев и её саму, и брата, понял: да я же должен её поблагодарить за то, что она меня оставила в той больнице. У меня были самые любящие родители. А она вот и одного из своих сыновей нормальным человеком воспитать не смогла, если, конечно, судить по тому, что я услышал из их разговора. Ну, да это не моё дело!

А пичужка то защищает меня! Вы только послушайте, как она принялась отчитывать эту женщину! И ведь Ника имеет право, как я понимаю. Она-то не бросила своего племянника.

А теперь, насколько я понимаю, Алёша, может статься, и мой племянник. Вот уж чёртово индийское кино, а не реальная жизнь! Только песен и плясок не хватает. "Джими, Джими! Ача, Ача!" – тьфу, чёрт! Надо ж такое вспомнить! Даже если выяснится, что Алёша, как донор, лучше подходит, чем я, не бывать ему донором! Хотя бы потому, что он ребёнок. А потому:

– Алёша не будет донором. Я согласен!

– Серёжа, сынок, спасибо! – Анна рванулась обнять, но я успел выставить руку, не давая ей подойти.

– Обойдёмся без Ваших комментариев и объятий! Надеюсь, что Вы понимаете, что это не для Вас, а чтобы Вы оставили в покое Алёшу.

– Спасибо! – а это уже от Ники. И вот тут против объятий и поцелуя я уже возражать не стал. А Ника прижалась и обняла так крепко, как могла.

Ну, ёлки-ж-палки в огород!

Выругался про себя, потому что тело очень не однозначно среагировало на такие тесные объятия со стороны пичужки. Завёлся, понимаешь ли, стойкий оловянный солдат у меня в штанах.