К сердцу прижмёт – к чёрту пошлёт… - Галина Осень

Маркелов усмехнулся: – Родная кровь…

Помолчали.

– Ладно, Маш, езжай. Я же вижу, как ты переживаешь. Решай свои дела, но работу не забывай. До обеда, чтобы всегда была на месте, а после – по необходимости.

– Спасибо, Вить! – радостно воскликнула Мария, не ожидавшая такого подарка. – Я не подведу! Работа будет сделана, и мои личные дела на неё не повлияют.

Маша сорвалась и бегом вернулась в свой кабинет. Выключила технику, взяла сумку и через несколько минут уже выезжала с парковки. Она надеялась успеть на консультацию немецкого специалиста.

***

– Георгий Исаакович здесь? – ворвалась Маша в вестибюль клиники почти бегом.

– Он в кабинете с немецким коллегой, – не поднимая головы, ответила регистратор.

– А у Петрова они уже были? – нервно спросила Маша.

– Да, – коротко ответила девица, не отвлекаясь от работы.

Ну?! Нагло постучаться и войти или терпеливо подождать в коридоре? Маша выбрала первое. Не могла она мучиться неведением. Петров теперь занимал огромную часть её жизни. Решительно пройдя до кабинета заведующего, она требовательно постучала в дверь.

– Входите, Мария Витальевна, – раздалось из-за двери.

– Откуда вы знаете? – спросила она, войдя в кабинет.

– Камеры, – кивнул главврач на монитор. – Они у нас выведены на пост и в мой кабинет. Познакомьтесь, – представил он. – Мой немецкий коллега доктор Вольфганг Штерн.

– Приятно, мадам, – пожилой, но крепкий ещё мужчина привстал и кивнул ей.

– Садитесь, Мария, – обратился к ней главврач. – Сейчас всё расскажу, а Вольфганг добавит. В общем, всё не так плохо. Я сразу предполагал, а Вольфганг сейчас подтвердил, что у вашего мужа не полноценная кома. Конечно, уже не ступор, но и ещё не вторая степень. Такое пограничное состояние, потому что функции организма сохранились. Он борется, видимо, у него есть сильный стимул к жизни.

«Крепись, Саша!» – мысленно взмолилась Мария и сжала кулаки.

– После вашего «разговора» его состояние улучшилось, и Вольфганг считает, что Александр Михайлович может выйти из комы сам в любой момент, – продолжил заведующий.

«Слава богу!» – опять взмолилась Маша. Она мало что понимала из того, что ей говорил доктор, но чётко уловила: Саше лучше, и он может очнуться в любой момент.

– Можно мне к нему? – умоляюще взглянула она на доктора.

– Да, конечно. Там сестра на посту, если что-то будет надо спросите у неё. Охрана перед дверью по распоряжению господина Юдина, но вас они знают.

– Спасибо, Георгий Исаакович! – Маша метнулась к двери.

– Стойте! – неожиданно произнёс, молчавший до сих пор Вольфганг. – Возьмить его за рук, гладить, говорить о важном для он, для вы. Какие-то слова задеть его. Он проснуться.

– Я поясню, Мария, – вступил главврач. – Ваш муж всё слышит и понимает, только не может ответить. В коме он всего пять дней, это ещё не катастрофа. До этого он был под действием препаратов, но не в коме. Вы дороги ему, и Петров может очнуться для вас.

– Поняла! Спасибо вам, – И Маша почти выскочила из кабинета, торопясь к мужу.

Ей было приятно, что не только она сама называет Александра мужем, но и его окружение считает их мужем и женой, хотя все знают, что они ещё не регистрировались. И эта своеобразная поддержка была очень приятна.

На второй этаж к палате Петрова она взлетела на одних эмоциях. Ей было что сказать Александру для бодрости и хорошо, что в палате в этот момент никого не будет. А камеры они же не слышат, только видят. Ну и пусть!

Однако Мария ошиблась. В палате была незнакомая медсестра, хотя делать ей там было нечего в это время. Капельницы и все процедуры Саше проводили с утра, а в остальное время мониторили его состояние по приборам. И, кстати, охраны на посту не было.

Все эти мысли молнией пронеслись в сознании Маши, и она встревожилась. Тем более встревожилась, когда увидела, что медсестра заправляет капельницу в пустующий в это время штатив и готовится ввести иглу в катетер на руке Петрова.

– Стойте! Что вы делаете? Разве у Саши новые назначения?

Женщина быстро обернулась и бросила изучающий взгляд на Машу.

– Вы кто? – с неуловимым акцентом спросила она.

– Жена, – строго ответила Мария.

Что-то непонятное и тёмное мелькнуло во взгляде женщины. Маша невольно напряглась. Она не знала что, но что-то с этой сестрой было не так.

– Отойдите от него! – жёстко приказала ей Маша.

– Да щас! – грубо ответила женщина, бросив быстрый взгляд на приоткрытую дверь. – У меня работа. Буду я тут выполнять дурацкие команды.

– Отойди! – не на шутку разозлилась Мария и попыталась вырвать иглу из рук фальшивой медсестры, но та не уступила.

– Ах, ты дрянь! – шипела эта медсестра. – Подстилка Петровская! Надеешься получить все его денежки?! Не выйдет! У него есть дочь!

Они крутились вокруг кровати Петрова, но Маше никак не удавалось дотянуться до красной кнопки вызова на мониторе состояния. Она уже догадалась, что перед ней Светлана – бывшая жена Александра и зачем та пришла сюда, тоже было понятно. Но где же охрана и медсестра с поста?! Мария бросала тревожные взгляды на дверь, но в коридоре было тихо. Никто сюда не спешил, никто ни о чём не беспокоился. Как же вызвать помощь?! Заорать?

Маша вдохнула и приготовилась кричать, но упустила из виду противницу. А та стремительно приблизилась к ней и приставила к шее тонкую иглу небольшого шприца, неизвестно как оказавшегося в её руке.

– Молчать! – жутким шёпотом приказала она. – Это яд! Дёрнешься и сдохнешь. Мне терять нечего. Благодаря твоему любовничку я потеряла бизнес и имя. Придётся всё начинать сначала, но я смогу. А вот Петров уже ничего не сможет.

Маша молчала. Она сильно испугалась. Но сумела сохранить самообладание. И она прекрасно понимала, что у Светланы нет времени. Ей надо торопиться, потому что в палату к Петрову в любой момент может кто-нибудь зайти. А тут уже не только Петров, но и Маша добавилась. Преступница начала нервничать, не зная с какой жертвы начать. А Маша решила потянуть время.

– Так это ты та дама, которую ищет полиция? – унимая дрожь, спросила она. – Не боишься появляться здесь?

– А кто знает, что я здесь? – усмехнулась та. – Светлана Петрофф сейчас в Европе, а здесь совсем другая женщина, которую, кстати, никто не видел, а если и видел, то не придал значения. У меня, дорогуша, большой опыт в маскировке.

– А охрана? Медсёстры? Я, наконец?!

– Охрана трахает сейчас эту медсестру в соседней пустой палате. А всего-то и надо было растворить пару таблеток виагры в соке. Мужик захотел, а баба не устояла. И всем в удовольствие. На камеру тоже не надейся, я её залепила. Ну, а ты сама жива ненадолго, – ощерилась женщина. – Этот яд быстрого действия.