К сердцу прижмёт – к чёрту пошлёт… - Галина Осень

– Корзину цветов сюда немедленно!

Тот опешил, но реакцию сохранил: достал рацию и отбил этот приказ уличной охране. А Петров всё метался по палате. Но вот он остановился возле Маши, бережно поднял её на ноги и как-то трепетно даже положил свою огромную ладонь на Машин живот.

– Машка… Машуня… Ты знаешь, что ты моё счастье? Как же я жил без тебя?! Где же ты была?!

Он обнял её и зарылся руками в Машины волосы. Очень нежно целовал и ласкал, как самую великую драгоценность.

– А ты, Саш? Где был ты? Где носило тебя все эти годы? Это просто чудо, что мы, наконец, встретились, – вторила ему Маша между поцелуями.

– Чудо, – согласился Петров и опять погладил её живот.

В палату ввалился охранник с огромной корзиной самых разных цветов.

– Указаний не было, Александр Михайлович, я собрал все, что там были.

– Молодец! Премия! – отреагировал Петров.

– Марусь, поверь, что этими цветами я даже сотой доли своей радости не могу выразить, но знай: я рад и счастлив! А-а! К чёрту всё! Пошли!

Александр схватил Марию за руку и быстрым шагом направился к кабинету главврача.

– Жора! – с порога потребовал он. – Выписывай меня к чёртовой матери! Я и так долго терпел твои трубки. У меня сейчас такой стимул жить, что убивать будут – не убьют!

– Признались? – посмеиваясь спросил врач Машу.

– Да, Георгий Исаакович, не могу больше скрывать. Неправильно это.

– Вот и отлично! Идите с богом. – напутствовал их доктор.

На учёт Маша встала в районную поликлинику, когда ещё даже не думала о браке с Петровым. Страшно было, но она же взрослая тётенька, поди справится с малышом, раз уж он зародился. Ни про какой аборт у Маши даже мысли не возникало.

Но она же старородящая: понадобились сложные анализы, которых в местной поликлинике не делали, и она по привычке обратилась в клинику фирмы. Здесь и оборудование на порядок выше и отношение, что уж говорить, другое. Тридцать девять лет не шутка. Вот тут Георгий Исаакович и узнал про её беременность, а потом и про многоплодность.

– Бывай, Жора! – перебил её мысли Петров. – Всё, что надо для центра, списком мне подгони! И премию жди, эскулап!

– Иди уже, – засмеялся Георгий Исаакович. – Благодетель. Ты знаешь, что немцы тебя героем борьбы с мафией считают?

– Знаю, Серёга рассказывал. Это они настоящей мафии не встречали. Но пусть считают, – рассмеялся Петров.

В коридоре он развернул Машу к себе лицом и очень внимательно посмотрел ей в глаза.

– Спасибо, родная! Ты не представляешь, что ты для меня сделала!

– Представляю, Саш, хотя и сама в шоке, – созналась Маша. – Но, думаю, у нас хватит сил вырастить их хотя бы до двадцати лет. Ваньке сейчас двадцать, так он уже сам пытается жить. Может, и они …

Их? Они…, – Петров завис и даже, кажется, челюсть отвисла на самом деле.

– Их, Саша, у нас двойня. Первым Георгий Исаакович предположил: услышал разнобой в сердцебиении. А через недельку-другую можем их на УЗИ увидеть.

Петров всё никак не мог отойти и осознать своё двойное счастье.

– Маша… Машенька… Родная…

Дрожащими пальцами от трогал Машины плечи, волосы, руки и. кажется, даже боялся дышать на неё. Но Петров не был бы Петровым, если бы не умел быстро брать себя в руки.

Он крепко обнял Машу, горячо поцеловал в губы, никого не стесняясь. Да никто и не возмущался. Медсёстры и не такие картины видели, а охрана и сама была рада за шефа. Тихо ведь никто не говорил, так что суть событий все уловили верно.

– Поехали домой, Марусь! Не могу я тут больше. На неделе уж так и быть ничего делать не будем, люди работают, а в субботу, уж, извини, у нас регистрация! Я договорился.

Маша и возразить не успела. У крыльца клиники их ждал чёрный лексус Петрова, и им оставалось только сесть в машину, как из окна гостиничного комплекса, расположенного метрах в пятидесяти от клиники, раздался громкий надрывный крик:

– Отец!