Развод - Маша Малиновская

Но какое это предательство, если Гордей — мой бывший муж? Бывший. Мы в разводе!

Тогда почему меня так ломает от мысли даже, что он просто сидит рядом с этой змеёй, которую я когда-то считала подругой? Она, оказывается, как шакалица, ждала, пока мой брак развалится, чтобы тут же впиться в Гордея своими клыками.

Сучка.

В животе всё сжимается в болезненном спазме, стоит только представить, как он обнимает её, как снимает одежду, как целует… Как эта кобра забрасывает на его спину свои ноги и сцепляет щиколотки, заключая в себя как в оковы.

Я то плачу, то вспыхиваю от злости. На него, на неё, но больше всех на саму себя. Почему я чувствую то, чего не должна? Почему это так сильно меня ломает?

Конечно, ни о каком сне и речи не идёт. Встаю и возвращаюсь в кухню, достаю из холодильника неполную бутылку и наливаю ещё один бокал. Потом ещё один.

Когда картинка перед глазами становится не совсем чёткой, а лицо начинает пылать, я, закусив губы, снова беру телефон и включаю его.

Ой, не стоит, Ира, ой не надо…

Голос разума, дорогой, ты пытался, но прости, я пьяна.

Нахожу контакт Гордея и захожу в нашу переписку.

“Первая любовь не умирает, да?” — пишу ему едкое сообщение и отправляю. Мне уже плевать на последствия.

“О чём ты?” — прилетает в ответ почти сразу. Странно, думала, он очень-очень занят.

“Ничто не способно убить настоящие чувства… Даже какой-то там мимолётный брак в десять лет…”

“Ты знаешь, как я ненавижу твои многоточия в сообщениях. Давай без пассивной агрессии, Ира”

Ах-ха! Пассивной агрессии… Ок.

Отсылаю ему скриншот сторис Риты.

Не знаю, для чего делаю это, но остановиться не могу уже. Я и так постоянно себя во всём тормозила. К чёрту.

“Она просто случайно попала на нашу со Спицыным встречу”

“Да ладно, Гордей, я всё понимаю… — ставлю многоточие ему назло. — Это судьба вас снова свела”

“Между мной и Ритой ничего не было. Я вообще уже домой еду. Один”

“Не стоит оправдываться…”

“Ира! Не зли меня. Ты сегодня и так постаралась”

“... а то что?”

“Перестань. Чего ты добиваешься?”

“как страшно…”

Пишу ему, а у самой пальцы влажные. Я пьяная и безумная. Просто дура. Как малолетка, ну точно. Нужно остановиться, мне незачем ссориться с Гордеем. Ни мне, ни ему это не нужно.

Не нужно ведь?

“пиздец тебе”

— Ого! — удивлённо смотрю на экран и внутри запоздало ворочается инстинкт самосохранения. Кажется, я увлеклась. Гордей никогда не выражался в мою сторону. Никогда себе такого не позволял. Наверное, он тоже пьяный и злой. Ну, теперь уж точно злой.

Может, стоит написать ему что-то типа “извини, я переборщила”?

Или… нет уж. Не буду.

Откладываю телефон и иду умываться. Холодная вода помогает немного прийти в себя, но я всё ещё чувствую себя прилично пьяной.

Решаю, что утро вечера мудренее, и Гордею я напишу завтра. Или не напишу. Посмотрим. Вот утром и решу.

Стаскиваю с волос резинку и, растрепав пальцами волосы, направляюсь в спальню. И едва прохожу мимо входной двери, как в неё раздаётся стук.

Glava 22

Замираю у двери, а сердце в груди сначала пропускает удар, замирает, а потом срывается на быстрый стук.

Это же…

Кто ещё это может быть? Начало первого ночи…

Блин.

По телу прокатывается горячая волна, а в голове горящими буквами всплывает последнее сообщение Гордея.

Я никогда его не боялась. Да и с чего бы? Добрый, интеллигентный, никогда не позволяющий себе грубого слова. Гордей всегда был образцом идеального мужчины.

Но сейчас… сейчас я чувствую, как внутри всё сжимается от страха. Только страх этот… какой-то не такой. Иной. С налётом другого чувства.

— Ирина, я знаю, что ты дома. И уж точно не спишь. Открывай, — раздаётся из-за двери приглушённый суровый голос бывшего мужа.

Упс.

А если тихонько уйти и спрятаться под одеяло — так можно?

— Ира.

Видимо, нет.

Мы же взрослые люди, придётся решать по-взрослому.

Сглотнув и выдохнув, я отпираю замок и приоткрываю дверь. Гордей особенно не ждёт приглашения и проходит в квартиру, а мне приходится посторониться.

Он пил. Ну это я и на фото видела, конечно. Не сказать, что на ногах не стоит, но взгляд заметно поведённый. Наверное, как и у меня.

Куртка нараспашку, под ней тонкий свитер, на ногах кроссовки. Он редко так одевается — неформально. Я уже и отвыкла.

Дышит тяжело, грудь вздымается. Смотрит остро, и от взгляда его по плечам дрожь бежит.

— Вика спит? — спрашивает низким голосом, который отдаётся у меня странной вибрацией во всём теле.

Ответить почему-то не получается. Горло будто пережато. Поэтому я просто киваю и продолжаю смотреть на него, не отрывая глаз.

Гордей обводит взглядом гостиную, замечает бутылку и бокал на столике, но ничего не говорит.

— Что за шум? — сводит брови, прислушиваясь.

И действительно, я тоже слышу шум бегущей воды.

— Забыла закрыть воду в ванной.

Я иду в ванную, чтобы закрыть кран, но едва захожу, понимаю, что оказалась в ловушке, потому что Гордей входит за мной и защёлкивает замок изнутри дверь.

Оборачиваюсь и застываю. Вода так и продолжает бежать в раковину тонкой струйкой, но мне совершенно не до неё. Сжимаю пальцы в кулаки, когда вижу, как темнеет взгляд Гордея.

Тот самый “пи*дец”.

Он делает ко мне несколько неспешных шагов, а я отступаю, пока не упираюсь спиной в холодную стену, оклеенную плиткой. Резко выдыхаю и поднимаю на него глаза, чувствуя, как внутри зарождается дрожь.

Он опирается одной рукой на стену возле моей головы, а пальцами второй едва ощутимо скользит по подбородку.

— Ты меня вывела из себя сегодня, Ирина, — тихий голос с угрозой, а на губах я ощущаю тёплое дыхание с запахом алкоголя. — Дважды.

Опускаю глаза на его грудь, когда он сжимает в пальцах мой подбородок.

— Даже у меня терпение не бесконечное.

— Ты меня пугаешь, — отвечаю шёпотом. Голос вибрирует.

Сама не пойму, игра это или правда. Нет, конечно, я не боюсь, что он меня будет бить или как-то обидит. Но эта игра по лезвию вдруг приносит какой-то необычайный, острый кайф. Сейчас мне нравится его бояться. И пусть это звучит странно, даже ненормально… мне нравится ощущать