Ядожал - Маргарита Блинова

Я усмехнулась и в качестве ответочки послала гадине лучики диареи.

– Рианка, у тебя все в норме?

– Да, а что?

– Выглядишь так, словно хочешь воткнуть кому-то вилку в глаз.

Я опустила взгляд на руку, которая, вот так совпадение, действительно сжимала вилку, и поспешно насадила на нее кусочек картофеля. Власта проследила за тем, как я с воинственным видом уплетаю овощи, хмыкнула и выразительно замолчала.

Лучше бы говорила, честное слово!

В итоге я не выдержала и хмуро спросила:

– Что?

– Да вот… Сижу и умиляюсь на то, как ты ревнуешь Кристена.

– Власта, ревность тут ни при чем, – отчего-то рассердилась я и взяла в руки книгу, которую продолжала таскать с собой с самого завтрака.

Открыла на той странице, где была картинка с девушкой, по которой Подгорная воспроизвела прическу, пролистала немного вперед и отдала подруге.

– Смотри.

Подгорная всмотрелась в страницу. Там было четыре столбика с именами и имя Кристена, обведенное карандашом. И не только. Рядом стоял знак сложения, имя Астрид, и вся эта прелесть равнялась кривому сердечку.

– Ах ты ж… – Власта тихонько ругнулась и начала вставать.

– Ты что творишь? – запаниковала я, цепляясь и повисая на ее руке.

– Мы сейчас же пойдем к этой гадине и ткнем эту Аспид…

– Астрид.

– Не перебивай, когда я на эмоциях! Короче, мы сцапаем эту адептку подколодную, дадим леща и хорошенько потычем носом в доказательства.

– В какие доказательства, Власта? У нас их нет.

Я уже жалела, что посвятила подругу, которая включила типичного ядожала и приступила к разгону.

– Как это нет? А книга!

– Ну книга. Астрид скажет, что читала и забыла ее в гостиной ядожалов, а мы подобрали.

– Она все подстроила! – горячилась подруга, не желая слушать глас разума.

– Возможно, но как? Ее ведь даже рядом не было.

Власта наконец села, но не успокоилась.

– Это она, Риана. Печенкой чую!

Я думала так же, но где доказательства? Не предъявишь же показания печени.

– Кстати, а что значит твоя косичка? – спросила я, меняя тему и дергая подругу за прядку.

– А… Это… Да так, – ушла она от ответа.

И практически сразу же в столовую влетела толпа адептов в черных комбинезонах с серебряными звездами на руках.

Фару с шумным выдохом опустился рядом со мной, Глен уселся с противоположной стороны, подвинув Власту. Вид у парней был как у резинового мячика, который долго и с наслаждением трепал бульдог.

– Где гуляли, звездокрылые?

– Пытались поднять в небо Мясника, – сообщил староста.

– Старичок совсем скис, – пробасил грустный Глен и посмотрел на меня. – Адриана, может, у тебя есть какие идеи?

У меня идей не было. У меня булочка из рук выпала.

И сердце забилось часто-часто.

– Дурень, забыл, что она ядовита для звездокрылов? – накинулась на него Власта, делая выразительные движения бровями.

– Так я же не про это… Адриана умная, вон как ловко придумала с камуфляжем, нам Коди рассказывал сегодня. Вдруг и с Мясником… Эй, Власта, ты мне на ногу наступила!

– Умолкни, – сквозь зубы процедила подруга, дергая головой в мою сторону.

А я… Я от избытка чувств схватилась за край столешницы побелевшими пальцами. Изо рта вырвался не то смешок, не то всхлип.

– Ну спасибо, Глен. Довел Адриану, – вздохнул Фару и дружески обнял меня за плечи. – Рианочка, ну не расстраивайся ты так.

Не в силах что-либо внятно объяснить, я вскочила и бросилась в сторону преподавательских столов. Но ни Эрики Магни, ни Максимуса Медного на месте не оказалось. Только Хет-Танаш, который в моем деле ну совсем не помощник.

– Риана?

Я проигнорировала демона и помчалась прочь, на ходу размышляя, где искать деканов, но у выхода спохватилась. Развернулась и рванула обратно к столу звездокрылов. Подбежала, с радостной улыбкой обняла Глена и громко чмокнула вконец обалдевшего парня в щеку.

– Глен, ты лучший! Спасибо! – прокричала я на всю столовую и, окрыленная надеждой, умчалась на поиски.

* * *

– Фред! – воскликнула я, врываясь в приемную ректора. – Фред, где то исследование, которое лекари сделали по моей крови?

Полуорк медленно поднял голову от бумаг и глянул на меня сурово.

– Адептка Нэш, – строго отчеканил он. – Неужели вы думаете, что я помню абсолютно все бумаги, которые вносят в этот кабинет?

– Ага, – честно кивнула я.

Отчего-то в суперспособности секретаря я верила так же сильно, как в ежедневный восход солнца. И Фред не подвел.

– Подшил к личному делу. Возьми вон в том шкафу, – указал он на один из стеллажей. Проследил за тем, с каким энтузиазмом я начинаю вынимать все папки без разбора, и дал более четкую инструкцию:

– Нижний ящик. Ниже. Еще ниже. Да, теперь ищи синий стикер факультета ядожалов.

Я схватила нужную папку, на бегу крикнула:

– Спасибочки! Я все верну! – и выскочила из приемной.

Фред, чья выдержка и спокойствие вошли в историю, меланхолично пожал плечами и вернулся к прерванной работе с документацией.

Я промчалась по этажу административного здания и едва не налетела на адепта с ведром воды и тряпкой. Понурый парень шел с таким несчастным видом, что стало очевидно: наказан за провинность уборкой кабинетов.

– Поберегись!

Парень шарахнулся в сторону и прижался спиной к стене. Мы благополучно разминулись в тесном коридоре, даже не расплескав мыльной жидкости, после чего я оказалась на улице и, прижимая к груди заветную папку, поспешила в Черный сектор.

Мысленно репетируя, как буду уговаривать Эрику Магни допустить меня до тела Мясника и доказывать, что для такого взрослого завра я не ядовита, вот и бумага соответствующая имеется, промчалась через весь двор, где обычно собирались адепты факультета перед ночной практикой с деканом, и поцеловала запертые двери.

Мой пропуск в ангары звездокрылов оказался аннулирован!

– Зараза, – выдохнула я, делая глубокий вдох-выдох, чтобы выровнять дыхание, осмотрелась и рванула.

Где-то здесь должен быть запасной выход, а, как известно, отважные герои (и упрямые адептки) всегда идут в обход.

Оббежав все здание, я нашла искомую дверку, через которую планировала незаметно просочиться в святая святых, но притормозила, а после и вовсе остановилась.

Вы когда-нибудь видели, как драконята чертят пентаграммы? Вот и я слегка в шоке.

Бестия, а это была именно она, стояла на небольшом пятачке земли и, прикусив от усердия кончик красного языка, самозабвенно творила. Процесс сопровождался грозным рыком и скептическим фырканьем, что могло сойти как за ворчание, так и за репетицию мудреного заклинания.

Используя палку в качестве основного инструмента, черная малышка обвела контур перевернутого таза, а после вооружилась оторванной от