Волаглион. Мой господин. Том 2 - Софи Баунт

Инга прыгает по нам взглядом, которым можно убивать. Я зацикливаюсь на девушках, гладящих Деркача. Они как бы это... голые. И аппетитные. Сразу было не разглядеть. Фигуры проявились яснее. Детали там занимательные. Округлые.

— Погоди, так эти двое убили себя ради него? Зачем?

— Я потерял голос в аварии, — вдруг заявляет Деркач. — Едва выжил. Всем заранее сказали, что погиб. Мои поклонницы в тот же день выпили яд, — поразительно гордо заявляет он.

— Ну посмотрите, какая эгоистина, — взвивается Макс, скрещивая руки. — Что взять с таких... что взять. Всегда был, а сейчас так совсем... не смирился с новой жизнью и портит ее окружающим. А кто захочет иметь дело с нытиком? Не одна мадама, уж поверь!

Я поджимаю губы. Макс прав. Последнее время я и сам так часто ною о том, что оказался в доме и из-за кого оказался, что, скорей всего, невыносимо всем надоел. Тем более, Саре, подлый случай!

Деркач вымещает злость на других. Его лишили всего. Это понятно. И глупо. А я?

Господи, помилуй, если капнуть поглубже? Еще до моей смерти. Я всю жизнь вымещал гнев на других. И из-за чего? Из-за детства? Возможно. Вокруг были счастливые семьи. У меня же — ад. И, честно говоря, я думал, что оставил это бремя в прошлом. Но если поразмыслить... это не так. Я ношу его с собой. И черт возьми, мое нытье нереально мешает плану!

Пора бы уже смириться с вероятным поражением. Да, первый раз в жизни. Все бывает в первый раз, верно? Нужно смириться с тем, что будет, если у меня ни черта не получится. Успокоиться. Иногда лучше наплевать на дерьмо, засасывающее вас, прямо как на мнение окружающих.

Макс развязывает Деркача. Инга взвизгивает от ужаса. Осмыслить не успеваю: отворяется дверь, и перед нами возникает ее холоднокровие — Сара Шенкман.

— Какого дьявола происходит?

— Наша упавшая звезда решила развлечься с малышкой Ини, — восторженно декларирует Макс. — Только крошка его звездность не оценила. Рекс тоже. Увы и ах!

Сара стреляет в Деркача строгим взглядом.

— Эта девчонка даже не живая, — возмущает он. — Что такого?

— Она под моей защитой. И в этом доме можно делать лишь то, что разрешаю я. Тебе ясно? — С ведьмы можно лед отбивать. — Или объяснить доходчивее?

— Да с чего? Кем ты себя возомнила?!

Деркач нависает над Сарой темной башней. Она щелкает пальцами, и металлическая цепь на шее колдуна подпрыгивает. Душит хозяина. Деркач шипит заклинания, отдирая металл от кадыка.

— Одно мое слово и твой кадык переломит, — тихо произносит Сара. — Не забывайся, Деркач. Твои силы — пыль для меня, так что помалкивай, оставляя свои психологические проблемы за порогом дома. Моего дома. А член, будь добр, засунь в другое место.

Ведьма обходит задыхающегося Деркача и подает Инге руку, помогает подняться.

— Очень дружелюбный коллектив, — замечает мне Макс.

Запах перегара.

— Господи, не дыши на меня! Я чуть не ослеп.

— Это элитная водка, между прочим! — Он намахивает в мою сторону еще запаха. — Распробуй, тебе понравится!

— Да, да, — сдаюсь, разрешая трепать мою шевелюру, — слушай, а Рона ты не видел?

На второй застекленной террасе дома не одного цветка, из-за чего кажется, что дом разделен на две половины, как шахматная доска. Живая. И мертвая.

Оранжерея и закрытая терраса выступают на заднем дворе: ровно напротив друг друга. Я топчусь у окна. Смотрю на сугробы. Снег колотит в стекла. Белым-бело.

Мир мертв.

Я мертв.

Дом мертв.

Вдыхаю глубже, надеясь уловить хоть какой-нибудь запах. Оранжерея благоухала. Это же место пахнет ничем. Рон с Ингой в двух метрах от меня, их запаха я тоже не слышу. А чем пахну я? По словам Сары: тестостероном и виски. А какой запах у тестостерона? Один черт знает. И Сара. Надо бы спросить у нее.

Рон бледнее обычного. Темные глаза полыхают диким огнем. Он счастлив, что я остановил Деркача; он в ярости и хочет набить ему морду, а я не даю; он обнимает Ингу, это его успокаивает.

У меня болит левая рука. Рана под бинтом, который я выудил из кухонной аптечки, медленно затягивается, но дольше, чем хотелось бы. Все-таки Деркач проткнул меня насквозь. Ей-богу, я мечтаю его расчленить!

— Оказывается, убить самого себя не так-то просто, — глухо произносит Рон.

Пока я дрался с Деркачом, гиппопотам был заперт в спортзале. Вот почему я слышал шум оттуда. Сначала он старался выломать дверь (не получилось, дверь там добротная), затем решил себя убить, чтобы воскреснуть в другой комнате. Он уронил гирю себе на голову! И что вы думаете? Рон, конечно, отключился. Но выжил! Лежал без сознания. В общем, веселье и его не обделило.

К нам присоединяется Лари с подносом напитков. Я залпом глотаю виски.

— Этот дом — обитель сексизма, — хмыкает Инга, вскидывая ладони. — Сначала меня насиловал Рон, но там хотя бы по моему подгипнозному желанию. Деркач же...

— Стой, что? — выплевываю новую порцию горячего.

Мы с Роном открываем рот.

— Ты рассказал ей?!

— Нет! — булькаю горлом.

— А кто?! Больше никто не мог!

Рон угрожающе красен.

— Лари, — едва слышно выдаю и поворачиваю голову на Златовласого.

Иларий хлопает глазами. Виновато ведет подбородком.

— Какое право ты имел рассказывать? — панически подхватывает Рон.

— С чего он должен вас спрашивать, интересно? — одергивает любовника Инга. — В отличие от вас Лари поступил как мужик. Хотя и похож на него меньше всех.

— Ну спасибо, — вздыхает Златовласый. — Похвалила так похвалила.

— О, Лари, я не это имела в виду!

— Да все нормально.

Лари осушает коктейль, разворачивается и уходит. Бедняга. Зная Ингу, она имела в виду, что Иларий не грубый лживый мужлан, в отличие от нас с Роном.

Но это я ее знаю. А он принял близко к сердцу. Расстроился.

Рон хочет отпинать Илария. Видно по глазам.

— Мирон, все в порядке, — успокаивает Инга. — Лари рассказал, как это произошло. Я не держу зла.

Рона ее слова не