Волаглион. Мой господин. Том 2 - Софи Баунт

— Слушай, — раздражаюсь я, ладони раздирает мороз. — Что к тому мужику, что к тебе, я испытываю отвращение. Однако не хочу уподобляться. Если в полицию вас не сдать, то наименьшим из зол для меня будет вытащить тебя из дома. Ты не заслуживаешь помощи. Но погибнуть в этом доме я тебе не дам. Повторюсь. Я не убийца.

— Почему ты не сбежишь? — спрашивает Юлия, аккуратно касаясь моего плеча. — Прямо сейчас.

— Все сложно.

Я добираюсь до калитки, нащупываю ручку. Приходится побороться. Лед сковал механизм намертво, но мне удается с хрустом его оживить.

— Ты спас меня, — всхлипывает она.

Да так жалобно! Напоминает перепуганного мышонка. И не уходит, поганый случай! Хватает мою ладонь. Притягивает к груди мой кулак. Стискивает. Целует! О, убейте меня, зимние боги!

— Убирайся отсюда, — холоднокровно требую.

— Пойди со мной, — плачет, — умоляю.

— Ты издеваешься?

Я вырываю руку из тисков, разворачиваюсь и топаю к дому.

— Я никого не убивала! — вскрикивает она. — Пожалуйста, поверь мне!

Останавливаюсь. Три шага назад. Снова смотрю в ее залитое слезами и тушью лицо.

— А ну-ка, повтори. Ты не закапывала своих детей в лесу?

— Я... не убивала их. Но их тела, — она едва дышит от рыданий, — спрятала я.

— Как?! Зачем?!

Я обхватываю ее голову. Прощай самообладание.

— У меня есть еще один ребенок. Он бы убил его, если бы я этого не сделала, понимаешь?

— Кто?

— Мой бывший. Это он убил! Пока меня не было дома. А чтобы я никому не рассказала, он похитил моего сына. Он убил бы его. Убил...

Я инстинктивно прижимаю ее, позволяя плакать у себя на груди. А сам тону в беспорядочных мыслях.

— Где сейчас твой сын?

— Я не знаю. — Она обнимает меня, впивается пальцами под ребра, задыхается. — Не знаю, я не знаю...

— Так, послушай меня, — поднимаю ее подбородок. — Сейчас ты пойдешь в полицию. И всё им расскажешь. Всё!

— Я не могу.

— Ты сделаешь.

— Пойдем со мной! — взмаливается она. — Прошу тебя. Пожалуйста!

— Ты справишься, обещаю, слышишь? Ты справишься без меня.

— Нет. Он найдет меня. Или ваши найдут.

— Никто тебя не тронет. Беги. Как можно скорее!

Я отстраняю ее за плечи. Открываю калитку и киваю. Наверное, выгляжу последним мудаком. Я едва сам не рыдаю от того, насколько жалок. Девушка падает мне в ноги, умоляет о помощи, а я отказываю и не могу ей объяснить почему.

Она снова обнимает меня на прощание. И в глазах ее — пустота. Я убил в ней надежду.

— Прости, — шепчу, не отдавая себе отчета.

Она бросается на улицу. Я смотрю сквозь высокую калитку-решетку. Когда разворачиваюсь, чтобы уходить, замечаю рядом с убегающей Юлией быструю темную фигуру, которая хватает девушку и спустя секунды — Юлия замертво падает в сугроб.

Не знаю, сколько я бессловно простоял, даже не заорал, как обычно бывает, когда я в бешенстве. Просто стоял, держась за ледяные прутья решетки. Темная фигура утащила девушку за угол. И исчезла.

Когда я повернулся к дому, то в метре от себя увидел Вису. По его подбородку текла кровь. В руках он держал то самое пальто, в которое я укутал девушку.

— Кажется, это твое, — подмигнул он, бросил пальто мне под ноги и ушел в дом.

ГЛАВА 9. Границы любви, границы безумия

— Урод!

Обычно разум управляет телом, но у меня чувство, будто кулаки управляют разумом. Левый — прилетает Висе в челюсть. Правый торопится за братом. Удар. В грудь. Удар. В плечо.

В ответ — смех.

— Конченая сволочь!

Виса уворачивается, хохочет.

— Я бы убил тебя, но ты и смерти не заслуживаешь, гребаный мудак! Тебя живьем закопать! Чтобы черви глаза выжрали!

— Харэ, малыш, — Макс и Иларий оттаскивают меня. — Успокой-ка нервишки. Давай чайку выпьем. С ромашкой. А? Давай, братец, давай.

— Какая трогательная история была, да, Рекси? — хихикает вампир, вытирая рукавом кожаной куртки кровь с губ. — Я прямо слезу пустил. А когда горло ей прокусил, вообще чуть не разрыдался!

Я сношу Вису с ног.

Мы падаем на елку. Заваливаем ее. Зои визжит. Иларий и Эмили умоляют нас перестать. Макс отмахивается и идет помогать Деркачу, который раскрашивает тело убитого маньяка рунами. Деркачу до нас дела нет.

Я разбиваю стеклянный шар о лоб Висы, молочу с новой силой, и, видимо, ломаю вампиру нос, потому что он, наконец-то, перестает смеяться и с шипением душит меня гирляндой, заливает кровью. Украшения и лампочки хрустят, трещат. Вместе с колючими хвойными ветками. Я изрядно исколол пальцы.

— О мой бог! — крик Катерины за спиной. — Ну я вам устрою!

Держась за удушку-гирлянду на своей шее, я поворачиваю голову. Виса тоже.

Катерина наклоняется и сдувает с ладони золотистый порошок. Нам в лицо. Я стонаю от рези в глазах. В меня словно прыснули перцовым баллончиком!

— Сука! — визг вампира. — Сука, сука, сука!

Наталкиваясь друг на друга, мы ползем, встаем, падаем, бежим к раковине. Подставив Висе подножку, я добираюсь первым, заливаю глаза водой, лью одну кружку за другой. Шипит... Мерзость какая! И за что?!

Начинаю видеть только через минут пять. Висы поблизости нет.

— Где он?

— В ванной, — зло суживает глаза Кэт и хватает меня за воротник рубашки. — Что ты устроил?

Ее темные радужки сливаются со зрачками, засасывают в магическую бездну. Шапка-чулок забавно скошена набок.

— Я?!

Раздумываю, что следует остыть и обезвредить разъяренную гадалку, но губы не слушаются, выливая каждую мысль:

— Вы человека убили! И разукрашиваете его труп фломастерами!

— Мы готовимся к ритуалу. И я уже говорила тебе, что это за люди. А теперь успокойся!

Она выдергивает ящик кухонной тумбы, достает бинт и убегает в коридор.

— Идиотка! — кричу вслед. — Виса надул тебя! Он дерьмо лживое!

Я скатываюсь на пол. Опираюсь о холодильник. Сумасшедший дом! Макс кружит вокруг с горько пахнущей дымящейся травой, заглядывает в углы, щупает предметы на полках, щупает меня...

— Отвянь! — луплю его.

— Оно где-то здесь, — с безумным