Морозный рассвет - Кира Купер

– Мог и имел, – равнодушно бросил мужчина. – И был мне должен, кстати! Азартные игры, ну ты помнишь. Вильям не умел вовремя останавливаться.

– Вы давали ему денег для ставки?

– О, и это тоже, но подобные мелочи я не считаю. Когда он погиб, хитрец такой, ко мне явились его мальчики. Ныли, на жизнь жаловались. Моя ошибка, надо было избавиться от них сразу же, а не ждать, пока они попытаются сделать это же со мной.

– Что? – сипло спросила, но, кажется, уже догадывалась, о чем он говорил.

– Кровь, крошка Кэндис. Или ты уже забыла? А, ну да, память девичья, все дела. Бывает, быстро решаемо… – он присел на корточки напротив, снова оказавшись непозволительно близко. – Напоминаю, Норты вознамерились забрать мою кровушку, а я, видишь ли, крайне не люблю с ней расставаться. Даже частично. А эти хотели всю. Разумеется, у них ничего не вышло, но ублюдки сумели сбежать.

– А Мерлины?

– А что, тебе не нравилось жить с этими милыми старичками?

– Зачем…

– Выгода, крошка. Я подсобил, чтобы они восстановили работу рудников, наладили производство. Хватка у Бена стальная, согласись?

– Вы забирали весь доход? – поняла я.

– Ну не прямо весь, – протянул он таким тоном, будто я незаслуженно его обвиняю. – Ты же не голодала тут. Как-то жила и вроде бы неплохо.

Он хлопнул в ладоши, словно ставя точку.

– В любом случае, все получилось, как я и предполагал. Теперь у меня есть дополнительный источник дохода, что, безусловно, немного скрашивает мое отношение и желание уничтожить наших мальчиков, но… не слишком сильно. Я достаточно развернуто ответил на твой вопрос, милая?

– А я…

– Что ты?

– Что будет со мной?

Он ухмыльнулся.

– Для начала мы посетим прием твоей подруги. А потом видно будет.

Глава 13. Подарок

Мне претило все, о чем говорил шаман, но противный голос интуиции упорно гаденько шептал: все правда! Горькая, неудобная, но, к несчастью, имеющая место и скрывающаяся от меня столько времени.

Как они могли, мои братья, надежда и опора, единственные близкие люди? Как они могли так поступить со мной? Сказали бы все как есть, возможно, мы бы что-нибудь придумали. И я уж точно не отпустила бы их работать на этого монстра! В дверях бы легла, устроила бы истерику, шантажировала… Отец… А как мог он?

Внутренний голос тут же подсказывал: поэтому братья и промолчали. Семнадцатилетняя девчонка, которая не умела тогда ровным счетом ничего, не знала истинной жизни, и, попав в столь затруднительное положение, только и делала, что ревела, – вот кем я была. По сути, кем и осталась. И разве могла я тогда найти какой-то выход?

Да и сегодняшние мои поступки заканчиваются одинаково: я терплю неудачу и возвращаюсь в особняк, точнее даже, меня возвращают. И даже, пожалуй, делают одолжение.

Я пыталась принять то, что сказал Морган, и в то же время старалась найти хоть какую-то лазейку в совести, чтобы оправдать Брига и Джима. И отца тоже.

Братья поставили условие, что об их младшей сестре должен кто-то позаботиться. Они, не шаман, будь он трижды неладен. Ему-то было все равно, сгину я или нет, он преследовал лишь собственную выгоду. Не удивлюсь, если это он загнал в долги отца, провоцируя его на новые ставки и партии. И, когда тот ослаб духом настолько, что был готов на любые поступки, подчинил его окончательно. А после его смерти – и его детей.

Голова болела от переизбытка неприятной информации и, возможно, алкоголя. Хотелось рвать, кричать, крушить все вокруг. Я выпила два графина ледяной воды, и, в конце концов, почувствовала, что горло начинает саднить. Но уж лучше ангина, чем душевные муки.

Остаток дня провела в комнате. Под вечер Хельга принесла поесть и что-то похожее на гоголь-моголь. Аппетита не было, но женщина настаивала на том, чтобы я поужинала, пришлось подчиняться. Как только она вышла, я подскочила и закрыла дверь на щеколду. Ясно, что шамана это не остановит. Просто… так мне казалось чуточку легче. Защищеннее.

Я честно пыталась разложить все, что узнала, в голове. Найти оправдание. Например, они не хотели меня тревожить, вот и скрыли истину. А забрать ценную кровь Моргана решились, потому что надоело выполнять его поручения, которые вряд ли похожи на задания добропорядочного руководителя своему подчиненному.

А убить… он мог и приукрасить, верно? Сказал некую полуправду. Чтобы я окончательно поверила, что Бриг и Джим – подонки, а не любящие младшую сестру молодые мужчины. Зачем ему это… Да от скуки, он же не человек, невозможно понять его настоящие мотивы!

Но червоточинка назойливо шептала, что я обманываю сама себя. Всю жизнь прожила в неведении и сейчас, когда мне приоткрыли завесу, стараюсь изо всех сил закрыться обратно.

Само собой, ни о каком сне речи и быть не могло. Только забылась в полузабытье к утру, а очнулась на рассвете и полностью разбитая. Смятение не оставило меня и к вечеру следующего дня, когда в мою спальню, которую я так и не покинула, заявился разодетый как столичный пижон Морган.

Я сидела возле окна, задумчиво пялясь на снежинки, медленно опускающиеся с неба, вздыхала, размышляя сразу над всем, когда слух уловил посторонний звук. Повернула голову и охнула.

Морган стоял посреди комнаты, руки скрещены на груди, голова чуть склонена набок, будто опять разглядывает меня как некую диковинку. Черный бархатный с серебряными вставками камзол расстегнут, атласная рубашка заправлена в узкие брюки, а те – в высокие сапоги. Светлые волосы зачесаны назад, создавая впечатление какой-то аристократичности.

Он был похож на темного лорда из книг о легендах, мрачного, жестокого, но в то же время притягивающего к себе неуловимыми манящими нитями. Возможно, он и есть герой этих сказаний, кто знает, сколько ему на самом деле лет.

Зажмурилась, чтобы избавиться от опасных мыслей.

– Почему ты еще не готова? – спросил требовательно.

– К чему? – спросила непонимающе.

– Все-таки ты невероятно забывчивая, – вздохнул мужчина. – Крошка, мы приглашены на прием в честь помолвки какого-то Диего! – он произнес эту фразу с такой патетичностью, что на мгновение стало смешно.

– Кримиоли, – пояснила инстинктивно, и тут же поправилась: – Но я не иду! Я говорила.

– Пойдешь!

– Нет!

– Да!

– Но я не хочу.

– Ты серьезно считаешь, что меня это волнует? – он спросил так, будто мысль, о том, что я это допускаю, несказанно его удивляет.

Я вздохнула, возведя очи к потолку.

– Если вам скучно, может, сыграете с кем-нибудь в карты? – предложила язвительно, конечно, имея