Шикарный мужчина. Инструкция по эксплуатации - Мария Сергеевна Коваленко

– А как вы звоните? – прижимаю телефон к груди.

– У нас там внутренняя связь и закрытая компьютерная сеть. А если нужно связаться с кем-то из города, у директора есть стационарный телефон. Проводной.

– Как в прошлом... – шепчу под нос, пытаясь переварить эту новость.

– Да не переживайте вы так! Это поначалу трудно. А потом, как втянетесь, так даже понравится. Никто не отвлекает. Не дергает своими проблемами. Спокойно, как на курорте!

– Да... я уже поняла...

Оборачиваюсь назад. Позади до города километров двести. Сомневаюсь, что смогу сама добраться до него пешком.

– А мы можем вернуться? – прошу робко.

– Куда?

– Туда, где есть связь. Здесь же недалеко.

– Да тут одни серпантины. Ни одного места для разворота.

– Тогда я на своих двоих. – Решительно хватаюсь за дверную ручку. – Подождите здесь!

– Дамочка, вы, это... – водитель с бульканьем проглатывает пару слов. – Сидите на месте! – рявкает громко.

– Мне нужно позвонить! Случилась катастрофа!

– Это у меня случится катастрофа, если вы тут ногу сломаете или с обрыва случайно тогось... упадете.

– Я не упаду. Просто дождитесь!

Кажется, я готова умолять.

– Нет, дамочка, даже не уговаривайте! Вы туфли свои видали? Вы на них и сто метров не пройдете. А мне проблемы не нужны.

– Клянусь, я быстро. – Складываю руки в молитвенном жесте. – Могу даже босиком!

Снимаю туфли и показываю их этому упрямцу.

– Да что за катастрофа такая, что сорок минут до фабрики нельзя потерпеть?!

– Еще сорок? – вырывается с хныком.

– Да. А если не отвлекать, то тридцать пять.

– Можно как-то побыстрее?.. – сдаюсь.

– Побыстрее в этих местах только на тот свет можно. А у меня семья, дети и работа хорошая.

***

Через сорок минут мы и правда доезжаем.

Но не к фабрике. Не к заводу. А к какому-то цеху. Из-за забора выглядывает одинокая труба с крышей жестяного ангара, чуть дальше – ржавая вышка с датчиком ветра, а рядом – двухэтажный облупленный сарай с табличкой «Административный корпус».

Словно это декорация к триллеру, табличка перекошена. На втором этаже окна без штор. На первом – решётки.

– Добро пожаловать, – говорит водитель и, извернувшись, открывает мне дверцу машины. – Прямо тут у нас проходная. Вам скажут, куда идти.

Чувствуя недоброе, я выбираюсь из салона. Хватаю свой чемодан, ноутбук и следую к единственной двери с кнопкой звонка.

Та открывается через минуту. На пороге оказывается женщина лет сорока с небольшим. В очках. В старомодном шерстяном костюме. Уставшая. С взглядом как у человека, которого разбудили на третий день бессонницы.

– Вы Невская? – спрашивает она строго, не представившись.

– Да, – киваю. – Анастасия Сергеевна. А вы?..

– Анна Владимировна. Главный бухгалтер. Пойдёмте. Покажу, где вы будете работать и жить.

– Подождите, что значит «жить»? – от шока забываю, что собиралась первым делом добраться до телефона и позвонить Гордею.

– Есть, мыться, спать и прочее, – не оборачиваясь, скупо перечисляет главбух и так ускоряется, что мне приходится оставить свои вещи на полу и побежать вдогонку.

Останавливается Анна Владимировна только в самом конце коридора. Мы вместе поворачиваем налево. И моя челюсть медленно опускается.

– Здесь вы сможете жить, – главбух обводит рукой небольшую комнату с кроватью, старенькой прикроватной тумбочкой, зарешеченным окном и деревянным стулом.

– Это тот самый отель, куда меня должны были поселить? – хриплю, не веря собственным глазам.

– А здесь у нас кухня. С холодильником, готовой едой, чаем и кофе, – не обращая внимания на мои слова, Анна Владимировна толкает дверь соседней комнаты. И я окончательно врастаю ногами в пол.

Это совсем не командировка и не работа. Это самая настоящая ссылка. С камерой, высоким забором, надзирательницей... И, кажется, сослали меня неспроста.

– А… директор?.. – понемногу прихожу в себя. – Он у себя? Можно его увидеть?

Осматриваюсь в поисках хоть какого-то намёка на кабинет начальства или таблички «Приемная».

– Николай Степанович в отпуске, – сухо отвечает главбухша. – Можете смело обращаться ко мне по всем вопросам.

– А если… мне срочно нужно позвонить?

Анна Владимировна смотрит на меня так, будто я попросила у неё рояль и пианистку.

– У нас тут режимный объект. Внешней связи нет. Телефон лишь одни. В кабинете директора, но... я уже сказала, Николай Степанович в отпуске.

– А открыть дверь?.. У вас ведь наверняка есть ключ?

– Только по его личному приказу.

– Мне всего на одну минуту! Я должна…

– Вы должны закончить проверку в срок, – перебивает главбухша и кивает в сторону еще одного кабинета, заваленного коробками и стопками бумаги. – Всё, что вам нужно, здесь. Удачи.

Глава 27. Ответственность

Настя

Я стою посреди комнаты с зарешеченным окном, смотрю на коробки, на стопки бумаг, на старенький принтер, который при включении делает такой звук, будто сейчас собирается родить бегемота, и понимаю: всё, приехали.

Никаких современных бухгалтерских программ, никаких таблиц, никаких выгрузок. Работать придется вручную. С утра до ночи, с головой в пыльных выписках, без связи, без Гордея, без... вообще без всего.

Самый страшный кошмар аудитора. Однако сильнее всего страшит другое – тот самый отчет, который улетел по почте к Гордею. Кривой, лживый и с моей подписью.

– Простите! – кричу парню в белом халате, который выглянул из соседней двери. – Вы не подскажете, где кабинет директора?

– На втором этаже. У лестницы направо. На двери есть табличка.

– А… вы не могли бы показать?

Возможно, я и сама бы нашла, но в этом здании пока жутко ходить одной.

– Пойдемте... – Парень пожимает плечами и ведет меня к лестнице.

На месте оказывается, все не так уж страшно. Дверь как дверь. Табличка. И замок.

Надеясь на чудо, я пару раз стучу, дергаю ручку. Безрезультатно.

– Эта дверь только с виду деревянная. Внутри железное полотно. Защита, как в банке, – зевая, сообщает мой спутник.

– Мне сказали, что директор в отпуске. А проводной телефон в его кабинете.

– Не соврали, – скалится парень, будто это что-то необычное.

– А ключ? Наверняка есть запасной. На пожарный случай или еще для чего...

– Степаныч не любит, когда кто-то к нему лазит. Но ключ есть. У сторожа.

–