Шикарный мужчина. Инструкция по эксплуатации - Мария Сергеевна Коваленко

Я пытаюсь вспомнить, видела ли там кого-то кроме главбуха. Вроде бы нет. Однако в этом дурдоме я за себя не отвечаю. В аффекте могла не заметить.

– Внизу. Только вы не спешите. Владимир Ильич работает в ночную смену. До пяти мы так... без сторожа обходимся.

– Стратегический объект без сторожа?..

Так и хочется сказать: «Остановите Землю, я сойду».

– У нас с прошлого года оптимизация, – разводит руками парень. – Хорошо хоть не всех это... оптимизировали, – снова улыбается и, глянув на часы, разворачивается к лестнице.

***

После такого облома мне не остается ничего, кроме как спасаться работой.

Стараясь не сломать ноги на узких ступенях, я спускаюсь обратно в свой «роскошный» рабочий кабинет. Смахнув пыль с деревянного стула, сажусь за стол и вытаскиваю из коробки первую пачку документов.

Запрещаю себе думать о Гордее и работаю весь день как заведённая.

Перепроверяю.

Переписываю.

Сортирую.

Стараясь понять хоть что-то, черчу на бумаге схемы. И периодически выхожу в коридор, чтобы откашляться от жуткой пыли.

К середине третьей коробки замечаю на экране ноутбука заветную цифру «семнадцать». Вряд ли сторож куда-то исчезнет. Можно вполне спокойно закончить с очередной партией документов. Но я срываюсь.

Как ошпаренная, несусь к проходной. По дороге в отражении окна замечаю девушку в испачканном костюме, со спутанными волосами и с серыми пятнами грязи на щеках.

Ничего общего с той счастливицей, которая целовалась в подсобке с Гордеем или устраивала ему утренний показ белья. Золушку вернули с бала и снова превратили в замарашку.

Еще один повод расплакаться над своей судьбой, но вместо слез я подлетаю к небольшому окошку сторожа и с радостью замечаю там седого хмурого мужчину.

– Добрый вечер, – начинаю как можно вежливее. – Вы Владимир Ильич?

Улыбаюсь. Безответно.

– И вам здравствуйте. Он самый. Слушаю.

– Мне нужно позвонить в столицу. Рабочий вопрос. Очень срочно, а кабинет директора…

– Закрыт, – опуская взгляд в пожелтевшую газету, произносит сторож.

– Но вы же можете открыть?

– Не могу, пока Николай Степанович не вернётся из отпуска. Есть приказ.

– Я всего на одну минуту! Вы можете постоять рядом со мной.

– Девушка, я же русским языком сказал! Нет!

– А если мне плохо?! – Кажется, мне сейчас всерьез станет плохо. – Если срочно нужно вызвать скорую? – Хватаюсь за сердце.

– Когда станет, тогда и вызову. А пока... – Сложив газету, Владимир Ильич поднимает на меня взгляд. – Ждите! Завтра начальство должно явиться. Тогда само и откроет, – чеканит с непрошибаемой холодностью.

– Спасибо, – цежу сквозь зубы, с трудом сдерживая крик.

– И вам хорошего вечера. – Словно это что-то чрезвычайно важное, он неспешно пододвигает к себе кружку. Бросает в нее чайный пакетик и отворачивается в сторону старенького пластикового чайника.

Поняв, что ловить здесь больше нечего, я не жду.

Толкнув дверь, выбегаю на улицу к стоянке. И буквально нос к носу сталкиваюсь с утренним водителем.

– Где ваша машина? Умоляю, отвезите меня в город.

– Поздно вы, дамочка, спохватились, – усмехается водитель. – Последняя машина с работниками ушла пятнадцать минут назад.

– А такси? Или кто-то на личной машине? – Это какой-то вселенский заговор.

– Такси сюда не поедет ни за какие деньги. А на личных все уже разъехались. Остался я. На сутки. И сторож.

– Но еще только пять... – растерянно смотрю на часы.

– Так у нас вредное производство. График с семи до шестнадцати.

– И совсем никто не задержался?

В это невозможно поверить. Такого просто не бывает! Где трудоголики? Где любители сверхурочных? Где, в конце концов, главбух, которая обещала мне помощь?

– Дураков нет! До ближайшего поселка, где все живут, час пилить, – улыбается водитель. – Так что вы это... ждите следующего вечера. Через сутки.

– Ясно... – пошатываюсь.

– Хорошего вечера! – машет на прощание водитель.

– Самого лучшего...

Опустив плечи, я поворачиваюсь к двери проходной и чуть не вою от отчаяния.

Когда жизнь свернула не туда? Вроде бы еще день назад все было отлично. Гордей, сладкие поцелуи, романтические планы.

Впервые после измены Дениса я почувствовала себя живой. Узнала, какая я на самом деле темпераментная. Выпустила на волю незнакомую Настю – яркую, сексуальную, горячую...

А теперь...

Это даже не тупик. Это баг! Как в компьютерной игре, где забыли прописать следующий уровень. Я дошла до него, несмотря на все трудности. Но дальше... Ни карты. Ни задания. Ни выхода.

***

После ужина из замороженных продуктов, которые я нашла в холодильнике, и чашки горького чая лежу в кровати и пытаюсь уснуть.

Сон кажется единственным способом, чтобы сократить гребаное ожидание. Но Морфей, зараза, отказывается приходить ко мне в этот странный режимный объект.

Вместо сладких сновидений я слушаю гул ветра сквозь металлические решетки, шум какой-то турбины в рабочем цеху, редкие скрипучие шаги сторожа в коридоре.

Владимир Ильич ходит, как по тюрьме. Шаг. Шаг. Поворот. Словно проверяет, не сбежал ли кто, или не прокрался ли в святая святых – кабинет директора.

От этого на нервах даже смешно.

Я будто не аудитор, а опасный преступник, которого умело изолировали от общества. Сослали в глушь, чтобы не сказала Гордею правду. И лишили средств связи.

Нужно признать, в этом Роман Исаакович превзошел себя. Он нашел для меня идеальное место и самых лучших тюремщиков – равнодушных и злых.

Не удивлюсь, если здесь вообще не нужно никакое аудиторское заключение. Не удивлюсь, если в главном офисе уже подписан приказ на увольнение.

Не самые лучшие мысли для хорошего сна. Но приходится смириться.

Меня подставили.

Кинули.

Списали...

На ум приходит больше десятка «добрых» слов о моем нанимателе и любимой работе. А в груди все болит и колет от жуткой беспомощности.

***

Как показывает практика, с рассветом ничего не меняется.

Директора по-прежнему нет. Телефон недоступен. А ближайшая машина будет лишь в шестнадцать.

Чтобы не сойти с ума от ожидания, я делаю, что в моих силах. Забив на работу аудитора, раскладываю документы по правильным стопкам. Готовлю описи и нумерую страницы с выписками.

Никакой аналитики. Никаких расчетов.

Больше ни у кого ничего не спрашиваю. Не надеюсь на помощь. А вечером в шестнадцать с чемоданом и ноутбуком прихожу к рабочей машине.

– Здравствуйте. Есть свободное место? – без всякой надежды спрашиваю у нового водителя.

– Места только для работников, и все занято. –