Наследница - Мэри Каммингс

Он прекрасно понимал, какие трудности ждут их впереди, но думать об этом не хотелось. Хотелось просто радоваться и ощущать себя почти молодоженом. Поддавшись какому-то дурацкому импульсу, он даже купил по дороге букет цветов.

Рене выскочила в коридор, едва заслышав шум в дверях. Ему показалось, что она собиралась броситься ему на шею, но в последний момент остановилась.

— Ну вот... Как ты тут? — сказал он, потому что надо было что-то сказать.

— Тут хорошо, — она смущенно улыбнулась, — очень свободно.

Тед не совсем понял, что она имела в виду — всю его квартиру можно было разместить в одной ее спальне.

Вручив ей цветы — хорошо, что догадался купить, она явно обрадовалась! — он поволок остальную свою поклажу на кухню, на ходу продолжая говорить:

— У меня тут газета — Виктор сделал заявление для прессы. Почитай, интересно. Сейчас я тоже приду, только с продуктами разберусь.

К тому времени, как он появился в гостиной, Рене сидела в кресле, как-то враз помрачневшая и осунувшаяся.

— Он хочет сделать из меня сумасшедшую, — это было первое, что Тед услышал.

Похоже на то... Стоит ей попасться в руки полиции, как Виктор, под предлогом заботы о ее здоровье, сделает все, чтобы она сразу же оказалась в «санатории» и не вышла оттуда до конца жизни.

Тед подошел и, обняв за плечи, притянул ее к себе.

— Не надо. Ты же и раньше знала, что он сволочь... — Рене молчала, уткнувшись виском в его бок. Поглаживая ее по голове, он продолжил: — Не бойся его. Мы справимся, обязательно справимся, — вспомнил то, что ей было важно и добавил: — И собак твоих тоже найдем. Обязательно.

Он продолжал гладить ее по голове, пока не почувствовал, что она расслабляется — тогда отошел и сел в кресло, подвинув его так, чтобы столик не разделял их.

— Теперь слушай. Тебя уже ищут и во Франции, так что показываться на улице нельзя. Я завтра с утра уеду дня на три, а тебе придется сидеть здесь и ни в коем случае не выходить из квартиры.

— Ты поедешь продавать драгоценности?

— Тут тоже все не просто... Покажи, что там у тебя есть.

Рене принесла сумку и высыпала содержимое тряпочного свертка на стол: серьги, два кольца, браслет, часики «Пиаже» с бриллиантами, пара заколок для волос и колье. Все сверкало и переливалось, как в витрине ювелирного магазина, составляя странный контраст с прожженной в нескольких местах кожаной столешницей, на которой едва ли когда-либо лежало что-нибудь подобное.

— Да-а, — Тед взял в руку браслет, взвесил на ладони, потом покрутил в руке кольцо, любуясь блеском. — Красивые вещи... и дорогие. Конечно, застрахованы?

— Да, разумеется.

— Значит, у страховой компании есть их точное описание. Скорее всего, они уже в розыске.

— То есть... их невозможно продать?

— Почему, — он пожал плечами, — можно. Есть люди, которые возьмут, но очень дешево — процентов за десять от настоящей цены.

— Ты сможешь это сделать? — перебила его Рене.

— Могу попробовать. Но лучше бы обойтись без этого — риск очень большой, а дадут мало.

— Нам нужны деньги.

— Я уже думал об этом, — Тед замялся, вздохнул и решительно сказал: — Я попытаюсь достать их другим способом.

— Каким?

— Одолжить. У меня есть один знакомый, через него это можно сделать. Я с ним уже созвонился и завтра к нему поеду.

Рене сердито поморщилась.

— Надо было попросить у Бруни, она бы дала. Но я думала, что это, — кивнула на стол, — легко можно будет продать...

— Не жалко? Они очень красивые.

Она зажмурилась и замотала головой.

— Я их вообще видеть не хочу. Виктор часто мне что-нибудь дарил, после того, как... бил меня. Вместо извинения. — Презрительно ткнула пальцем в сверкающий браслет. — Вот это, например, он подарил после того, как руку мне сломал.

— А это? — Тед приподнял колье — рубины в обрамлении бриллиантов. Спросил — и в тот же миг пожалел об этом, увидев исказившееся лицо Рене.

— Это когда ребенок... — она криво улыбнулась. — Я выбирала самое... такое, что не жалко.

— Я возьму пару вещиц — на случай, если захотят залог. — Он выбрал из кучки браслет и серьги. — Вот это. А остальное забери пока обратно, или, если хочешь, можно положить в сейф.

— А где сейф?

— Здесь! — усмехнулся Тед, кивая на одну из двух парных японских картин — тушью по шелку — висевших на стене гостиной. Эту идею он почерпнул именно в ее доме.

Встал и, проходя, потрепал Рене по плечу. Он уже начал понимать, что его прикосновения ей не то чтобы неприятны — она просто не привыкла, чтобы к ней кто-то прикасался. Вот и сейчас она подняла голову и неуверенно улыбнулась.

Нажав замаскированную кнопку, он откинул картину и открыл сейф.

— А это у тебя пистолет? — послышалось сзади.

Тед кивнул, почувствовав себя почти Джеймсом Бондом. Неважно, что пистолет он не брал в руки уже лет пять, да и до того стрелял только по бутылкам.

Стоило драгоценностям исчезнуть со стола, как Рене сразу расслабилась, будто стряхнув с плеч какую-то тяжесть. Вытащила из сумки пачку немецких марок.

— Возьми!

Брать у нее деньги Теду было неприятно — он все никак не мог воспринимать Рене как клиентку.

— А сколько тебе вообще денег нужно? Сколько просить?

— Не знаю... Заплатить адвокату — он наверняка потребует какую-то сумму на предварительные расходы. Одеться — я же не могу к нему идти в таком виде. И... найти собак — это самое главное, и я не знаю, сколько на это надо. И всякие другие расходы.

— Тысяч десять марок хватит?

— Бери лучше двадцать — мало ли что.

— Там могут потребовать очень большие проценты, — попытался объяснить Тед.

— Ну и что? Как только ты найдешь собак, я смогу пользоваться своим счетом... или ты считаешь, что это займет больше месяца?

— Нет, не думаю. Я вернусь дня через три, побуду тут пару дней, устрою тебе встречу с адвокатом — и поеду за собаками.

— Думаешь, ты быстро их сможешь найти?

— Конечно! Я же профессионал — и не такое находил!

А живы ли еще эти собачонки? Ладно, неважно — главное, чтобы она хоть немного приободрилась.

— Все, дела закончены. Теперь пошли учиться готовить!

Обучение кулинарной премудрости свелось к объяснению правил пользования микроволновкой и электродуховкой. Напоследок — высший кулинарный изыск! — Тед приготовил омлет, подробно объясняя Рене каждый этап этого непростого дела, после чего урок был закончен, ведь есть холодный омлет — это кощунство!