Жемчужина любви - Эллен Сандерс

Благо, что в данном случае Колетт не пришлось играть: подарок и в самом деле был изумителен.

– Боже, какая прелесть! – воскликнула она и чмокнула стоявшую рядом Натали в щеку.

– Мы специально подобрали серьги с жемчугом в комплект к твоему кулону, – пояснила Мадлен и после паузы печально добавила: – Жаль, что ты его сегодня не надела.

Колетт плотно сжала губы и подняла виноватый взгляд на подруг.

– В чем дело? – тоном суровой мамаши спросила Мадлен. – Только не говори, что потеряла кулон.

– Я вернула его Оливье.

– Но зачем?

– Не хотела, чтобы мне о нем хоть что-то напоминало, – плаксивым голосом ответила Колетт.

– Прости, подружка. – Мадлен прижала ее к груди и обняла. – Не беда. Мы купим тебе еще и кулон. Не хуже прежнего.

– Не надо. Вы и так меня балуете. Представляю, сколько стоят эти серьги. – Колетт еще раз взглянула на подарок. – Они божественны.

– А почему бы тебе их не примерить прямо сейчас? – предложила Натали. – Заказ все равно пока не принесли.

– С удовольствием. – Колетт ослепительно улыбнулась и открыла сумочку, чтобы достать пудреницу с зеркалом.

– Кстати, ты сегодня бесподобно выглядишь, – заметила Мадлен после оценивающего взгляда. – Давненько не видела тебя при параде. В последнее время ты почти не заботилась о своей внешности. Я уж начала волноваться за тебя. Когда женщина забывает о себе – она забывает об окружающих. Кому приятно лицезреть помятую, нечесаную замухрышку?

– Извините, если вам было неприятно смотреть на меня… – с обидой в голосе начала Колетт, но Натали поспешила ее успокоить:

– Нет-нет, ты ведь знаешь, что мы готовы терпеть тебя любую.

– Еще лучше, – вздохнула Колетт с ироничной улыбкой.

– Девочки, прекратите, – вмешалась Мадлен. – Колетт, ты все равно прекрасна. Особенно сегодня. День рождения – самый замечательный день в году. Жду не дождусь своего. Жером обещал подарить мне норковую шубку. Правда, здорово?

Колетт кивнула.

– У тебя такой вид, словно мы поминаем безвременно ушедшего от нас друга, – заметила Мадлен. – Колетт, встряхнись. Сегодня твой день!

Колетт заставила себя улыбнуться.

– Да. Жаль, что у меня нет Жерома или какого-нибудь Жака, который подарил бы мне хоть курточку на рыбьем меху.

Натали и Мадлен переглянулись, уловив в голосе подруги грустные ноты.

– Ты все еще расстроена из-за Оливье? – мягко тронув подругу за плечо, спросила Натали.

– Оливье в прошлом, – категорично заявила Колетт, но тут же сникла: – Да… не могу выкинуть этого предателя из головы.

– Может быть, тебе стоит его простить?

– Мадлен, ты с ума сошла! – воскликнула Колетт. – После того как он обманывал меня? Ни за что! Кроме того, Оливье уже, наверное, снова в объятиях Катрин.

– Ты ведь не знаешь этого наверняка, – возразила Натали. – Если ты любишь Оливье, то должна бороться за него. А ты ведь его любишь?

– Вовсе нет.

– Колетт, кого ты пытаешься обмануть? Мы знакомы сто лет.

– А вот и наш торт! – Натали радостно захлопала в ладоши, когда официант с большим круглым подносом приблизился к их столику.

Колетт задула свечки, забыв загадать желание. Официант наверняка пересчитал их, пока нес, невольно подумала она, заметив на лице юноши тень сочувствия. А ведь мне всего лишь двадцать семь…

– Колетт, ты опять загрустила, – констатировала очевидный факт Мадлен. – Что на этот раз?

– Мне уже двадцать семь.

– А мне в следующем году будет тридцать, – с улыбкой сообщила Мадлен. – Ну и что?

– А через десять нам будет по сорок, – рассмеялась Натали, – а потом мы умрем. Так что же теперь всю оставшуюся жизнь грустить о неизбежном?

– Вы правы, – вздохнула Колетт.

– Что ты загадала? – Любопытный взгляд Мадлен пронзил Колетт насквозь.

Именинница пожала плечами.

– Не знаю.

– Как это не знаешь?! – воскликнула Мадлен, словно Колетт только что призналась в том, что забыла собственное имя.

– Я забыла. Все эти глупые правила…

– Ничего не глупые, – возразила Мадлен. – Ты должна была загадать желание, пока задувала свечи. Это ведь такая замечательная возможность получить от Бога желаемое быстро и с гарантией. Всем именинникам благоволят небеса.

– Мадлен, неужели ты веришь во все эти детские сказки?! – со снисходительно-насмешливой улыбкой спросила Колетт. – Не удивлюсь, если ты до сих пор пишешь письма Санта-Клаусу.

– Санту не трожь! – Детское выражение лица Мадлен умилило Колетт настолько, что она сдалась.

– Хорошо. В следующий раз я обязательно попрошу у Бога подарить мне новенький «пежо», договорились?

– В следующий раз? То есть в следующем году?! – возмущенно спросила Мадлен.

Колетт молча пожала плечами.

– Я не могу ждать так долго.

– А что ты?.. – Натали не успела закончить, потому что Мадлен подозвала официанта.

Он приблизился к их столику и учтиво поклонился.

– Не могли бы вы снова зажечь свечи? – В тоне Мадлен прозвучал скорее не вопрос, а приказ.

Официант даже не попытался скрыть удивление:

– Прямо сейчас, мадам?

– Да. Немедленно.

– Одну минутку, мадам. Я схожу за спичками.

Как только официант удалился, Натали расхохоталась, а Колетт недовольно насупилась и скрестила на груди руки. Ну вот, Мадлен выставила ее на посмешище! Теперь официант решит, что они не только пожилые, но и сумасбродные дамочки. Однако появившийся вскоре официант выглядел беззаботно-веселым. Похоже, Колетт ошиблась: он вряд ли пересчитывал свечки на ее именинном торте. А если и пересчитал, то тут же выкинул цифру из головы. Современная молодежь наплевательски относится к годам.

– Дубль два. Только на этот раз не забудь загадать желание. – Мадлен придвинула тарелку с тортом к Колетт.

Она набрала в легкие воздух, надула щеки – и задула все двадцать семь свечей. Правда, попросила она не новый автомобиль. Да, он был давнишней мечтой Колетт, но у нее всегда находилась парочка-другая куда более насущных потребностей, на которые и тратились заработанные деньги.

– Что ты загадала? – тут же поинтересовалась Мадлен.

– Не скажу, иначе не сбудется, – с лукавой улыбкой ответила Колетт.

– Наверняка попросила помирить ее с Оливье, – предположила Натали.

Она угадала, но Колетт все равно сказала:

– Нет, нет и нет. Даже не пытайтесь выпытать. Не для того мы делали дубль, чтобы все испортить. Желание должно остаться в тайне.