Граф и красотка - Барбара Картленд

Когда в комнату вошла горничная, Донелла проснулась.

Служанка раздвинула занавески, и Донелла сделала усилие, чтобы проснуться.

— Который час? — спросила она.

— Половина одиннадцатого, мисс, — ответила горничная. — Его светлость хочет видеть вас, когда вы спуститесь вниз.

Донелла резко села.

— Половина одиннадцатого? — воскликнула она. — Не может быть!

— Вы быстро уснули, мисс, — сказала горничная, — так что я не стала вас беспокоить.

Донелла постаралась вспомнить, что же произошло накануне.

Когда горничная принесла ей завтрак и присела у кровати, девушка спросила:

— Мистер Бэнкс и две леди с ним уже уехали?

— Да, мисс, — ответила горничная. — Они рано уехали, по-моему, около половины девятого.

Донелла вспомнила, что идущий в Лондон дилижанс должен был остановиться у ворот в девять утра.

Хотя она и не собиралась ехать с труппой, ей показалось обидным, что с ней не попрощались.

Впрочем, теперь ничего нельзя было поделать, и она принялась за завтрак.

Горничная принялась прибирать в комнате.

Донелла увидела, что это не та служанка, которая помогала ей вчера. Сегодняшняя горничная оказалась пожилой женщиной, которая, похоже, относилась к актрисам не так презрительно.

Когда Донелла закончила завтракать, служанка принесла ей теплой воды для умывания.

— Прошу вас, упакуйте в мой саквояж все мои вещи, кроме тех, которые я надену, — попросила ее Донелла.

— А вы налегке путешествуете, мисс, — заметила служанка.

Донелла не ответила. Она думала, стоит ли попросить графа дать ей карету до деревни, где она сможет сесть на идущий куда-нибудь дилижанс.

Если граф откажет, ей придется идти пешком, а дорога до деревни довольно длинная. К тому же день будет жаркий, а ведь ей придется нести жакет и саквояж.

— Нечего жаловаться, — сказала она своему отражению в зеркале. — У меня есть выбор: или куда-нибудь уехать, или вернуться домой и выйти замуж за лорда Уолтингема.

Одна мысль об этом заставила ее вздрогнуть.

Наконец Донелла аккуратно уложила волосы и надела подходящую к ее платью шляпку.

Горничная помогла ей, и вскоре девушка была готова спуститься вниз.

Щетку с расческой она уложила в саквояж, и снова щедро одарила горничную чаевыми, подумав почти с сожалением, что на это ушел чуть ли не фунт из ее скудных средств.

И все же ночь в гостинице стоила бы гораздо дороже.

Донелла в последний раз оглядела себя в зеркало и стала спускаться вниз.

По сравнению с прошлой ночью в доме было необычайно тихо.

В холле Донеллу дожидался дворецкий. Он произнес:

— Его светлость ждет вас у себя в кабинете, мисс.

При этих словах он взял у девушки из рук саквояж и поставил его у одного из стульев, а затем пошел вперед, показывая ей путь.

Когда дворецкий открыл дверь кабинета, Донелла увидела, что комната очень похожа на ту, что была у ее отчима.

На стенах висели изображения лошадей, мебель была мягкой, кожаной, но девушка видела только глаза сидевшего за столом графа.

Когда Донелла вошла, он встал. Он прекрасно заметил промелькнувший в ее глазах страх, который, впрочем, не шел ни в какое сравнение со вчерашним ее ужасом.

— Доброе утро, Донелла, — приветствовал он ее глубоким голосом. — Хорошо ли вы спали?

— Мне… право же, мне стыдно, что я… встала так поздно, — ответила Донелла. — Но перед отъездом мне… мне нужно кое-что сказать вам.

— Перед отъездом? — переспросил граф. — Вы собираетесь уехать?

Донелла кивнула.

— Вы, должно быть, знаете, что Бэзил Бэнкс и обе девушки уже уехали обратно в Лондон.

— Я и не собиралась с ними, — отозвалась Донелла.

— Так куда же вы поедете?

Не желая говорить о своих планах, девушка произнесла:

— Сейчас меня уже не было бы здесь, но я осталась, чтобы кое-что рассказать вам.

Граф вышел из-за стола.

— Давайте присядем, — предложил он. — Меня очень интересует, что вы хотите мне сказать.

Донелла села на кожаный диванчик у камина. Огня в камине не было, но светившее в окна солнце согревало комнату.

Девушка села лицом к окну. Она даже не подозревала, что, увидев ее в солнечном свете, граф был поражен ее красотой, которая была словно частью солнечного луча.

Граф хранил молчание, и после недолгого молчания Донелла заговорила:

— Прошлой ночью, после того, как вы… ушли от меня… я встала и оделась.

— Зачем? — спросил граф.

— Я подумала, что мне лучше всего… уехать.

— Что за глупости! — рассердился граф. — Так почему же вы еще здесь?

— Вот… это-то я и хочу вам объяснить.

— Прошу прощения за то, что прервал вас, — извинился граф. — Продолжайте, пожалуйста.

Запинаясь от неловкости, Донелла рассказала обо всем: как она спустилась по черной лестнице в поисках двери, ведущей в сад, и услышала, как два человека шепотом говорили между собой.

— Два человека? — переспросил граф. — Что они там делали в такое время?

— Один из них говорил как джентльмен, — добавила Донелла, — а второй, я уверена, лондонский кокни.

Граф устремил на нее взгляд.

— Что они говорили?

— Они… они говорили о том, как… покалечить вас, — ответила Донелла, — чтобы вы не смогли… не смогли участвовать в скачках в четверг.

Казалось, граф не поверил ей. Он встал со стула и пересел на диван рядом с Донеллой.

— Не бойтесь, — тихо произнес он. — Расскажите мне слово в слово, что они говорили.

Не глядя на него, Донелла медленно, припоминая каждое слово, повторила беседу двух заговорщиков.