Ребенок от отчима - Анна Леманн

Сжимая рецепт в руках, выхожу из кабинета и собираюсь уже уехать, как вижу на втором крыльце клиники маму. В халате и с… сигаретой во рту. 

Подхожу к ней и нахмурено смотрю на неё, не понимая, что она здесь делает.

— Мам…

— Катя, — отбрасывает сигарету. — Что ты здесь делаешь?

— У меня тот же вопрос, — тяну, оглядывая её.

— Я… Я… Я была на аборте, — признаётся и её глаза наполняются слезами. — Карим меня заставил. Он сказал, что ему не нужны дети от меня… от кукушки, как назвала меня твоя подруга, — ревёт. — Вот чего ты добилась своими рассказами подругам. Того, что я потеряла вторую свою крошку. Ты этого хотела?! — хватает меня за ворот рубашки. — Добилась своего?! — кричит на меня, пугая.

— Мам, я не… — шепчу, смотря в её бешеные, больные глаза.

Бедная!

Как же ей сейчас больно… потерять малыша…

Карим! Я убью его!

Вырываюсь из её хватки и сбегаю. Домой. К этому уроду, который такое сотворил с моей мамой. Я ему сейчас всё выскажу!

Изменяет ей! И требует аборт от неё!

Урод!

Сам не лучше! Убить невинную душу! Маленького ребёнка, который ещё не видел свет...

— Что ты сделал с моей мамой, урод! — ору, ворвавшись в его кабинет.

— Сделал то, что должен был, — спокойно отвечает, перекладывая бумаги со стола в сейф. 

Делает вид, что даже не замечает ни меня и моего настроя убить его за то, что он сделал с моей мамой.

— Мне не нужны дети, — бросает он через плечо, но даже не видя его лица, я чувствую его недовольство тем, что я ворвалась в его кабинет и потревожила Его величество. — Мне не нужны маленькие, орущие люди в моём доме. Работать мешают. 

— Ты её насильно заставил сделать аборт! — кричу, не сдерживая себя. — Она не хотела! Не хотела! Ты видел, что ты с ней сделал?

— Уходи, Екатерина! — наконец поворачивается ко мне, перейдя на деловой тон. — Я сразу предупредил твою мать, что мне не нужны дети. 

Мой отчим — жестокий, злой, грубый и жуткий хам, которого вытерпеть почти невозможно. И всё же я думала, в нём есть что-то человеческое.

Я ведь помню, каким он был в нашу первую случайную встречу. Помню его завораживающий взгляд, который пропал, стоило нам узнать, что мы не случайные незнакомцы, пропустившие через себя одну жаркую страстную ночь вместе, а отчим и падчерица.

Но своим поступком он доказал, что у него нет сердца, человечности и жалости. Бесчувственный робот! Сноб!

— Не уйду, пока ты не позвонишь в клинику! — с вызовом кидаю, хотя что он сейчас изменит своим звонком. — А что, если бы беременной оказалась не только мама, но и кто-то другой? — вздёргивая бровь, спрашиваю не просто так.

И снимок УЗИ в заднем кармане джинс, прожигающий кожу ягодиц через ткань, тому свидетельство. Тринадцать недель. Одноплодная беременность. 

От него. 

От мужчины, которого должна называть «папочкой» после брака с моей мамой.

От мужчины, которого ненавижу всем сердцем.

Ненавидела...

— Повторяю, что мне не нужны дети ни от собственной жены, ни от других женщин. И если кто-то из них окажется беременным — незамедлительно отправится на аборт. Твоя мать уже однажды его сделала сама. Во второй раз не смогла. Я помог.

Встаёт из-за стола и размеренной походкой направляется ко мне.

— К чему всё это, киса? — задаёт вопрос, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. — Ты разве хочешь это? Чтобы я навсегда оказался привязан к твоей матери? — обхватывает рукой мою талию и прижимает к себе, не сводя взгляда с моего лица.

— Не трогай меня! — пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он скала, которую мне не сдвинуть и на миллиметр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его руки опускаются мне на ягодицы, заставляя сердце остановиться, когда он нащупывает фото УЗИ.

Перестаю брыкаться, рукой накрывая карман, не давая ему узнать, что именно за вещица привлекла его внимание.

И почему я не выложила его дома? Зачем взяла с собой? 

Потому что люблю эту кроху во мне. И хочу каждую минуту смотреть на этот снимок, что так много значит для меня. Хочу всегда видеть мою маленькую радость.

Малыша, которого могу потерять так же, как и мама. 

Потому что его отец — монстр! Чудовище!

Карим убирает мою руку, даже не отреагировав на мои попытки не дать ему это сделать.

— Что это? — спрашивает, ловким движением пальцев достав снимок. Пару секунд смотрит на него, а затем возвращает пылающий огнём взгляд мне. — Что это?! От меня?!

Его тон не обещает мне ничего хорошего.

Надо бежать!

Бежать как можно дальше!

— Нет, — пищу. — Он не твой… Мой!

— Катя… я же сказал тебе принять таблетку! — рычит, с ужасом глядя на меня. — Я не хочу! Не хочу, чтобы ты была беременна! Не от меня! — обхватывает моё лицо руками. — Сделай аборт! Тебе этого не надо… Ты молодая ещё! Родишь!

— Не подействовала твоя таблетка, — говорю сквозь слёзы. — Не будет аборта! Не сделаю! Срок уже большой! Не делают у нас аборт на таком.

— Чёрт! — хватает меня за руку и тащит к машине. Пихает в неё и везёт в клинику, куда пару часов назад отвозил мою мать на аборт. Повторяет свою историю.

На ресепшене просит, чтобы нас принял какой-то мужчина и ведёт меня к нему, несмотря на мои нескончаемые слёзы и мольбы, что не надо этого делать.

Врач меня осматривает и выносит тот же вердикт, что и мой медик. Одноплодная беременность. Тринадцать недель. Аборт запрещён. Плод развивается согласно сроку. Никаких отклонений от нормы. Но мои анализы и показатели ему тоже не понравились. Выписал те же препараты, что и мой гинеколог.

— Аборт совсем нельзя сделать? — продолжает о своём Карим, спрашивая врача.

— К этому нет показаний.

— А если… сделать показания? — говорит и, кажется, слова даются ему с трудом.

— Нет! — настойчиво отвечает врач, недовольно смотря на отца моего ребёнка.