Эта девочка Моя - Вероника Царева

Кирилл

— Я люблю тебя, Кирилл, — когда я слышу эти слова, дыхание перехватывает.

Я даже не могу, черт возьми, ответить на эти четыре маленьких слова.

Я знаю, что Диана понятия не имеет, что происходит, но я не могу отделаться от ощущения, что это какая-то больная шутка. Единственные слова, которые я всегда хотел, чтобы она сказала, и она говорит их сейчас, после всего дерьма которое случилось, после того, как я разрушил все, что нас связывало.

— Давай, я дам тебе рубашку, чтобы ты могла переодеться, — я прочищаю горло, чувствуя, что в нем застряли эмоции размером с шар для боулинга.

Это наркотики говорят, напоминаю я себе. На самом деле она ничего этого не имеет в виду.

Завтра утром она снова начнет меня ненавидеть, а я снова буду ненавидеть себя.

— Ты ведь останешься со мной, да? — она не может иметь в виду то, о чем спрашивает меня.

В любой другой день она не хотела бы, чтобы я находился на расстоянии километра от нее, но сейчас она хочет, чтобы я был рядом.

Нет, она не хочет меня. Не хочет. Мы как огонь и бензин друг для друга. Взрывные, мощные, и если мы окажемся слишком близко друг к другу, мы сожжем все дотла.

То, что у нас было раньше, ушло навсегда, осталось лишь далеким воспоминанием, к которому мы никогда не сможем вернуться. И все же я не могу не позволить этой ночи быть такой, какая она есть.

Я не могу не притворяться, что мы все те же два человека, так безнадежно влюбленные друг в друга. Для нее… сегодня я буду притворяться, что я все тот же, каким был раньше.

— Если это то, чего ты хочешь, — я веду ее к своей кровати, к месту, где у меня никогда и ни с кем, ничего не было.

Это моя комната, мое пространство для отдыха, мое убежище. Я никогда не приводил сюда девушек, сколько бы они ни умоляли и ни ныли.

Так что, наверное, в каком-то смысле она у меня первая, Бог свидетель, она первая девушка, которая оказалась в моей постели, в моей спальне.

С ней связанно так много воспоминаний.

Мое первое свидание, хоть это и было не более чем чаепитие, устроенное на заднем дворе. Мой первый поцелуй под большим дубом в парке. Мой первый танец на выпускном вечере, где я просил, умолял ее, потому что, по моему мнению, она была единственной девушкой, достойной танцевать со мной.

Она была первой девушкой, которую я когда-либо любил и фактически единственной, мне трудно принять, что это однажды изменилось.

Кивнув головой, она позволяет мне толкнуть ее на матрас.

Я вижу ее затвердевшие соски, проступающие сквозь рубашку, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не протянуть руку и не провести по ним пальцами.

Интересно, оттолкнет ли она меня, если я зайду слишком далеко, скажет мне "нет", как она сказала это Игорю.

Гребаный ублюдок, я и не думал, что могу ненавидеть кого-то больше, чем самого себя, но он взял верх. Тот факт, что он накачал ее наркотиками и затащил в спальню, как будто она была какой-то дешевой шлюхой, заставляет меня бушевать подобно вулкану.

Оставив ее на кровати, я иду к комоду, роюсь в нижнем ящике с футболками.

Там я нахожу футболку, которую она всегда надевала, когда оставалась ночевать у нас дома, в те ночи, когда из-за ссор родителей она не могла уснуть.

Спереди на ней выцветший логотип Микки Мауса, материал поношен, но она все еще цела и все еще ее.

Я никогда не признаюсь в этом, но когда она ушла, я оставил эту дурацкую футболку для того чтобы никогда не забыть, как она пахнет.

В конце концов, ее запах исчез вместе с ней, но я не смог забыть ее.

Я много раз хотел выбросить ее, но перед глазами всплывал образ Ди, которая смотрела на меня с улыбкой, ореол ее белокурых локонов свисал по спине, ее большие голубые глаза пронзали меня насквозь, видя то, что я не позволял видеть никому другому.