Эта девочка Моя - Вероника Царева

Затем, словно осознав, что она просто сидит передо мной без движения, она начинает возиться с пуговицей на джинсах.

Ее руки неуклюжи, и она испускает разочарованный вздох, который заставляет меня усмехнуться.

Очаровательно. Это все, о чем я могу думать.

На третьей попытке расстегнуть пуговицу я наклоняюсь и расстегиваю ее сам.

— Что ты делаешь Кирилл? Не приставай, — говорит она с нескрываемым сарказмом.

В ее глазах мерцает веселье.

Несмотря на то, что мне не следует этого делать, я наблюдаю за тем, как она снимает джинсы, в то время как я начинаю раздеваться сам.

К тому времени, когда я остаюсь в одних трусах, она наконец-то справляется с джинсами. Я обхожу кровать и ложусь на одну сторону, оставляя ей достаточно места, чтобы лечь. Но когда она плюхается на кровать, то сразу же направляется ко мне, пытаясь забраться на меня сверху.

— Диан, остановись, ты не хочешь этого, — я хватаю ее за талию и заставляю лечь рядом со мной.

— Пожалуйста, я хочу этого, я хочу прикоснуться к тебе, — хнычет она, потянувшись ко мне, ее маленькие ладошки приземляются на мою руку.

— Я тоже хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне.

Наркотик, это наркотик… продолжаю напоминать себе в которыйт раз.

— Неужели ты не хочешь прикоснуться ко мне, Кир? — она дразнит, и мне трудно отказать ей.

Я никогда не говорю "нет" любой хотящей меня девушки, но Диана не любая.

— Ди, остановись, — предупреждаю я, едва сдерживаясь от того, чтобы перевернуться, схватить ее и заключить в объятия, присвоить себе то, что всегда принадлежало мне.

Она, должно быть, чувствует напряжение в воздухе, потому что хмурится.

— Ты хотя бы обнимешь меня?

Мое сердце готово треснуть прямо посередине.

В ее голосе звучит отчаяние, как будто она думает, что умрет, если я не обниму ее.

— Хорошо, я обниму тебя, но это все. Больше ничего будет, и я это серьезно, — я едва успеваю произнести последнее слово, как она уже прижимается ко мне.

Она обнимает меня одной рукой и закидывает свою ногу на мою, ее колено оказывается в опасной близости от моего твердого как сама сталь члена. Мой взгляд переходит на ее голые ноги, я любуюсь ее кремово-белой кожей.

Она действительно не хочет тебя.

Мое тело напряжено, каждый мускул, каждая клеточка умоляет меня уступить ее желаниям и моим собственным эгоистичным потребностям.

— Я скучаю по тебе, — мурлычет она мне в грудь, ее кудри щекочут меня.

— Ты уже говорила мне об этом, — это все равно ложь. — Просто давай спать. Утром ты будешь чувствовать себя по-другому, поверь мне.

— Почему ты так ненавидишь меня? Ты ненавидишь меня за то, что я люблю тебя? Так не должно быть, — ее слова немного расплываются.

— Диан, пожалуйста, давай спать, — я не могу говорить с ней об этом, не сейчас, а может быть, никогда.

Сегодня я могу притвориться прежним, но это не изменит того, кто я сейчас. Я закрываю глаза, надеясь, что она больше ничего не скажет, мне кажется, что на сегодня достаточно эмоций.

Когда через некоторое время она замолкает, я благодарю Господа за это. Через некоторое время ее дыхание выравнивается, и я еще раз открываю глаза, чтобы посмотреть на нее.

Она цепляется за меня, как будто действительно хочет меня, нет, как будто она нуждается во мне, и как бы я хотел, чтобы это не было ложью.