Желанная моя - Барбара Фритти

На противоположной стороне улицы Алекса догнала Брейдена и схватила за руку.

– Подожди.

– Чего тебе? – огрызнулся он.

– Ты в порядке?

– В полном порядке. Давай заберем фотографии.

– Не похоже, что ты в порядке, Брейден. Встреча с Кинли тебя расстроила.

Он выдернул руку.

– Алекса, сколько можно повторять, что я не хочу говорить о ней.

– Если ты не хочешь говорить о ней, может, тебе следует поговорить сней. Вы оба явно разозлились при встрече.

– Обычное дело при разводе.

– Мне можешь не рассказывать. Я побывала в эпицентре развода. «И не хочу оказаться в эпицентре другого», – мысленно добавила она. Что бы ни происходило между Кинли и Брейденом, это их личное дело.

– Алекса, нам с Кинли нечего сказать друг другу. Не лезь в это. Это тебя не касается.

Он открыл дверь аптеки и пропустил Алексу внутрь.

Да, конечно, он прав. Это ее не касается, и нечего ей лезть не в свое дело. И она молча прошла к прилавку.

* * *

Заплатив за фотографии, они вышли с конвертом на улицу и присели на ближайшую скамейку.

– Я что-то нервничаю. – Алекса передернула плечами, вытаскивая фотографии.

– Вряд ли мы найдем здесь ключ к разгадке.

На первых снимках оказался расплывчатый интерьер спальни и смутный женский силуэт на кровати.

– Шейла? – спросила Алекса.

– Трудно сказать, – пробормотал Брейден.

Большинство снимков были слишком светлыми и нечеткими, и Алекса уже думала, что ничего полезного не увидит… пока в руках ее не оказались две последние фотографии. На одной из них была запечатлена веранда дома Уэллборна. Вечер. Маленький столик накрыт явно для романтического ужина. Цветы и бокалы для вина. Но кто собирался ужинать?

Последняя фотография. На столике торт с зажженными свечами. В углу чье-то плечо и рыжие волосы. Шейла? Алекса нахмурилась. У нее возникло ощущение, что она не замечает что-то важное, просто бросающееся в глаза.

– Наверное, ее день рождения.

– Можно выяснить, когда она родилась. Это помогло бы датировать снимки, – предложил Брейден. – Хотя вряд ли это важно. Я не вижу ничего интересного.

Алекса внимательнее вгляделась в последний снимок, и ее сердце пропустило удар. Рядом с тортом поблескивала золотая зажигалка с инициалами, слишком мелкими… просто безумие думать, что…

– О боже, – прошептала она.

– Что? – спросил Брейден. – Что случилось?

Алекса не могла найти слов, не хотела додумывать свою мысль, но и отвести взгляд от зажигалки не могла.

Ее рука задрожала, и Брейден выхватил фотографию.

– Алекса? Что ты увидела? Что тебя так расстроило?

Она посмотрела на него в упор.

– Зажигалка.

– И что в ней особенного?

– Точно такая была у моего отца.

Глаза Брейдена округлились от изумления.

– Твоего отца? О чем ты? Таких зажигалок миллионы.

– У него в том числе. Дядя Стэн подарил отцу на свадьбу золотую зажигалку с его выгравированными инициалами. Отец обычно курил на задней веранде тайком от мамы. Я сотни раз видела, как он щелкал этой зажигалкой.

– Не делай поспешных выводов, Алекса. Каким образом зажигалка твоего отца могла попасть в дом Уэллборна?

– Почему поспешные? Мой отец вырос в этом городе. У него здесь были друзья. Между прочим, он всего лишь на несколько лет моложе Джека Уэллборна.

– Тпру, притормози.

Алекса едва ли обратила внимание на его слова. Ее мысли метались между зажигалкой и последними неделями, проведенными в Сэнд-Харборе с матерью и отцом. Сколько же ссор было тогда между ее родителями! Сколько раз отец пулей вылетал из дома и возвращался через несколько часов, не объясняя, где провел это время.

– В то последнее лето, – произнесла вслух Алекса, – мой отец каждую неделю приезжал на выходные, прихватывая и пятницу, но каждый раз что-то случалось, все шло наперекосяк. Родители ругались, отец уходил из дома, иногда на всю ночь. Возвращался только утром.

– Переведи дух, – посоветовал Брейден.

– А что, если он встречался с Шейлой? Может, у них был роман? – Алекса зажала рот ладонью, почувствовав, что к горлу подкатывается тошнота.

– Или эта зажигалка не принадлежала твоему отцу, и между ним и Шейлой нет никакой связи, – заметил Брейден.

– Мама обвиняла отца в интрижках.

– Здесь? В Сэнд-Харборе?

– Может быть. Я не уверена. – Алекса замолчала, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. – Брейден, ты думаешь, я опять фантазирую?

– Да. Мы не можем разобрать инициалы на зажигалке, мы не знаем, когда была сделана эта фотография, и был ли твой отец в городе в тот вечер.

– Верно. Необходимо узнать дату рождения Шейлы. – Алекса достала телефон и вошла в Интернет. Не прошло и минуты, как она нашла необходимую информацию – восемнадцатое августа – и взглянула на Брейдена. – Шейла отмечала свой день рождения за два дня до того, как я уехала отсюда в то последнее лето. И мой отец тогда был в городе.

Брейден покачал головой.

– Алекса, я понимаю ход твоих мыслей, но у тебя пока совсем мало фактов. И, может, ты получила бы ответы на некоторые из твоих вопросов, просто поговорив со своими родителями.

Мысль о разговоре с матерью на тему возможной любовной связи отца, когда родители еще были женаты, показалась Алексе неудачной. За последние несколько лет мама вроде бы разобралась со своим мучительным прошлым и оставила его позади. Незачем бередить старые раны без всякой видимой причины. Оставался отец. Алекса звонила ему, и звонок перевели на голосовую почту, но рано или поздно он должен перезвонить, чтобы узнать о состоянии Фиби. Даже странно, что до сих пор звонка от него не последовало.

– Алекса? – напомнил Брейден о своем присутствии и о том, что она давно уже ушла в себя.

– Извини, мне необходимо подумать.

– Отличная мысль. – Брейден ободряюще похлопал ее по коленке. – А еще лучше оставим пока все как есть. Твоя тетя поправится. И найдем мы когда-нибудь разгадку или нет, вряд ли антикварная лавка вновь подвергнется ограблению. Если грабители до сих пор не вернулись, то, вероятно, и не вернутся. Что касается смерти Шейлы, то она умерла давным-давно.

– Брейден, я не могу это бросить, – возразила Алекса. – У меня слишком много вопросов. И вряд ли можно надеяться, что магазин оставят в покое. Мы ведь не знаем, помешала ли тетя грабителям забрать то, что они искали. Может, они просто ждут, пока я уеду домой или полиция снимет наблюдение.