По воле случая - Теона Рэй

class="p1">– Не станет. Он уверен, что она умерла, как и было задумано природой. А уж куда делся труп, его не волнует. Смешанная кровь в твоей названной дочери, и она не даст ей стать жнецом, и в то же время не даст оставаться человеком. Зачем Майе жизнь, в которой ей будет страшно остаться не защищенной амулетом?

– Вы знакомы? Ты и ее родители?

– Поверхностно. Так или иначе, мы встречаемся по пути в Сумрачный мир или когда возвращаемся в Ефергон. Несколько раз виделись на приемах у нашего правителя. Близких отношений жнецы между собой не поддерживают, только если подбирают детям мужа или жену.

– Кто ваш правитель?

– Ты задаешь не те вопросы, Арья. Я выслушал тебя и дал ответ, больше мне нечего сказать.

– А что, если я не сниму с дочери амулет? – я спросила это, стиснув ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу до боли.

– Если ты любишь ее – снимешь.

– Люблю! И ни за что не позволю ей умереть.

– Ее жизнь будет наполнена страданиями, пойми. Каждый человек в этом мире должен найти свое место: стать главой семьи или матерью детям, исследователем или преподавателем. Да хоть кем, но отыскать то, что будет по душе. У Майи же всегда вместо сердца будет зиять черная дыра, не позволяющая ей нигде чувствовать себя на своем месте. Потому что места для нее в Ефергоне нет. Арья… Я понимаю твои чувства, но подумай о дочери. Жизнь Майи должна быть не здесь, для нее давно готова дорога в Сумрачный мир, и он ждет ее.

– Подождет, – бросила я, поднимаясь на ноги. – Не в моих правилах ссориться с кем-то вроде темных жнецов или бог весть какими еще созданиями, но я тебе не уступлю. Майя будет жить, и пусть идет к черту мир, который не желает оставлять себе рожденных здесь, но спокойно принимает души из чужих миров.

В последней фразе я имела в виду себя. Я надеялась, что Рикард всё поймет без объяснений, и он, к счастью, не стал уточнять, о ком я говорила. Мужчина позволил мне уйти, и я еще долго стояла на крыльце его дома, глотая злые слезы.

ГЛАВА 11

Злилась и на себя, и на природу, и на мир. И на Арью, и на колдунью, которая помогла ей уйти, взяв на место своей души чужую. Я бы с удовольствием пожила в другом мире после своей смерти, но не в таких условиях!

Но разговор с Рикардом мне помог успокоиться. Теперь я точно знала, что Майя никогда не снимет амулет, а Рикард до нее не доберется. Он будет наблюдать за девочкой из окна своего дома, но ничего не сможет ей сделать. Да и Нико он прогнал. На какое-то время можно выдохнуть.

Я наполнила легкие воздухом и пошагала к дому, чтобы с утра заняться тем, чем должна – обустройством. Мне и моей дочери жить в этом поселке еще много лет, и мы не можем надеяться, что наши деньги будут размножаться в шкатулке.

План по открытию пекарни пылился где-то на полке. Я возвращалась к нему мыслями и каждый раз “дописывала” еще какой-нибудь пункт. Но пока не разберусь с огородом, не смогу приняться за возвращение пекарни в дом моих родителей.

С утра наведалась в кабинет отца – крошечную каморку на первом этаже, заваленную отчетами, документами и прочим бумажным хламом. На маленьком рабочем столе в углу ютились глиняные горшочки – мама просила отца покрасить их, но он не успел.

Здесь я еще не наводила порядок, наверное, потому, что хотелось оставить все как есть. Провела кончиками пальцев по столешнице, и на толстом слое пыли остались длинные борозды. Все же, если получится вновь открыть пекарню, в кабинете придется заняться уборкой.

Среди отчетов я отыскала самый последний, трехлетней давности. Просмотрела цифры в нем, а после вытянула из папки следующий. В те года, что я не жила с родителями, пекарня приносила хороший доход.

Они старались ради меня. Надеялись, что оставят наследство, несмотря на то, что я их предала. На этой мысли мое сердце сжалось, и я безвольно рухнула на стул. Глупости моей нет оправдания. И говорить, что любовь зла и затмевает разум, нет смысла. Я уже не смогу повидаться с семьей, чтобы сказать им, как была не права, когда ушла к Нико. Могу только надеяться, что они простили меня перед смертью.

Я поймала себя на мысли, что все реже думаю о себе, как об Оксане. По спине мурашками пробежал страх – что, если воспоминания Арьи стираются, потому что я сама скоро стану Арьей? Возможно ли настолько прочное слияние души и тела?

– Мам! – топот раздался за дверью. – Мам, где ты?

– Иду! – я поспешно засунула папку с отчетами в ящик стола и машинально подхватила выпавший из нее конвертик. Крошечный, размером с ладонь. Сунула его в карман, чтобы позже прочитать.

Майя самостоятельно умылась, притащив воды из пруда. Она оставила дверь на террасу открытой, и теперь дом наполнялся свежим утренним воздухом, а я могла любоваться тонким пологом тумана над водоемом.

– Сегодня займемся уборкой во дворе, – сказала я за завтраком, состоящим из омлета и двух кружек молока. – Нужно скосить траву, а после отнести мусор в овраг.

– Угу, – дочка закивала с набитым ртом. Прожевав, сказала: – А когда пойдем в гости?

– К кому?

– Ты говорила, что я могу поиграть с другими детьми. Помнишь? Ты что, забыла?

– Не забыла, – со вздохом солгала я. Конечно, у меня вылетело из головы. – Но если ты хочешь, то мы познакомимся с ребятишками. Я планировала сходить в гости к моему старому другу Велизару. Думаю, он будет рад меня видеть. У него должен быть брат примерно твоего возраста, как раз и поиграете.

– Брат? – Майя скривилась. – Я не хочу играть с мальчишками, они гнусные.

– Ты еще не знакома ни с одним мальчишкой, с чего такое мнение?

– Папа вон какой злой! А он же тоже мальчик.

– А как же Ян и дядя Рикард? Ты говорила, что они хорошие.

– Ян старик, он не мальчик. А дядя Рикард тоже злой. Он меня за руку хватал и… – дочка насупилась. – Я его боюсь, мама. Он на мой амулетик смотрел, как будто знает, что это. Ты же ему не скажешь, правда? Вдруг заберет.

– Не заберет, не волнуйся. Но лучше тебе прятать его под одеждой, хорошо?

Майя тут же засунула амулет под платье.

Работа во