Зажигая звезды - Мари Милас

– А кто мне должен звонить? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Отец, друзья, девушки… – Я произношу последнее слово почти про себя, потому что понимаю, как глупо это звучит. Меня не должно волновать, кто ему обычно звонит. – Черт, да кто угодно: бабушка, надоедливые родственники или тупая реклама стоматологии. – Вскинув руку, я ударяю ею по бедру.

Леви бросает на меня загадочный взгляд, а потом тихо смеется:

– Отца я предупредил, а остальные, видимо, во мне не нуждаются. Единственная девушка в моем телефоне – это ты, – он делает интригующую паузу, – и моя бабушка.

Леви растягивает губы в хитрой улыбе, но быстро становится серьезным, концентрируя внимание на дороге.

Приятное чувство разливается в моей груди, но причины такой реакции я пока что не понимаю. Это из-за того, что я единственная? Или потому что меня достаточно и другие не нужны? Неужели он из тех парней, которые заводят социальную сеть, не публикуют туда ни одной фотографии и при этом подписываются только на тебя?

– Все, не отвлекай меня от дороги. Видишь, какая ужасная погода, – произносит Леви, крепко сжимая руль.

– Хорошо. Не переживай, это всего лишь дождь.

– Это не всего лишь дождь… – выдыхает он. Его слова переполнены все еще непонятными мне эмоциями, которые слишком часто пробиваются сквозь его фасад.

Мы едем в тишине. Постепенно мои веки начинают тяжелеть, а тело – расслабляться, даже несмотря на то, что меня все еще знобит и моя одежда наполовину мокрая.

Я чувствую, как крепкие руки притягивают меня к себе. Ощущаю свежий воздух и слышу шум деревьев, а затем – резкий хлопок двери и тишина. Резко распахнув глаза, напрягаюсь всем телом оттого, что не чувствую опоры под ногами. Да и вообще я нахожусь не в вертикальном положении. Мой взгляд упирается в чью-то грудь. Не в чью-то, а в его.

– Черт, прости. Я тебя разбудил, – шепчет Леви, и я поднимаю свой взгляд к его лицу.

Там, где мы находимся, – полумрак, но даже при таком освещении мне удается разглядеть черты его лица, густые нахмуренные брови, пухлые губы и яркий блеск голубых глаз.

Я тянусь рукой к его лбу и разглаживаю складку на переносице.

– Не хмурься, все нормально. Ты можешь меня отпустить.

Он смотрит на меня еще пару мгновений, после чего аккуратно ставит на ноги. На секунду у меня в глазах темнеет, но я быстро прихожу в себя и опираюсь на стену рядом.

– Тебе нужно прилечь. Пойдем со мной. – Леви проходит мимо меня в глубь… дома? Или где мы вообще находимся?

– Где мы? – спрашиваю я, следуя за ним.

– У меня дома, – отвечает он, не поворачиваясь.

Мои ноги резко прирастают к полу, и мне приходится переварить полученную информацию. Леви тоже останавливается, после чего поворачивается и смотрит на меня.

– Ну же, Бель, я не брошу тебя в темницу, – ухмыляется он.

Что ж, ладно… Это странно, но я могу с этим справиться. Так ведь? Мы следуем дальше по коридору, увешанному различными картинами, которые однозначно являются произведениями искусства. Проходим мимо кухни темно-бирюзового цвета, являющейся мечтой любой отчаянной домохозяйки, и столовой размером с весь первый этаж моего дома. Интерьер очень красивый, пропитанный уютом. Я уверена, что при освещении все выглядит еще лучше.

– А у тебя тут есть танцующие чашки, говорящие канделябры или что-то типа того? – спрашиваю я, пытаясь сохранить серьезный тон.

– Что-то типа того. – Из него вырывается смешок. – У меня здесь есть гардероб с сухой одеждой, но учти: он не будет с тобой разговаривать.

Я смеюсь – мне нравится, что мы на одной волне. Некоторые вещи не нужно объяснять или произносить вслух рядом с определенными людьми. Ты знаешь, что они могут понять тебя по интонации или взгляду. Вы на одинаковом эмоциональном уровне вовлечены в процесс и образуете какую-то свою особенную радиоволну.

Мы поднимаемся по широкой мраморной лестнице и снова выходим в длинный коридор. Боже, сколько времени занимает наше путешествие? Раньше я видела этот дом снаружи, и он казался большим, но внутри он просто огромен. Леви останавливается около двери в конце коридора и, не поворачиваясь ко мне, говорит:

– Можешь считать себя особенной, потому что сюда не всегда позволено входить даже моему отцу.

После этих слов он открывает дверь и проходит внутрь. Я следую за ним и… Вау.

Два огромных окна выходят на сад. Вся комната в бежево-коричневых цветах разных оттенков, от светлых к темным. Вдоль окон расположен большой письменный стол, тянущийся от одной стены к другой. Подойдя ближе, я вижу в нем вставки из голубого стекла, напоминающие расщелины в каньоне. На столе стоит компьютер с широким экраном и большой… Не знаю, как это называется, но похоже на мольберт. Только со множеством листов и менее низкой подставкой. Сверху на него прикреплена лампа, а снизу расположен лоток, в котором лежит множество карандашей, ручек и линеек.

– Что это? – спрашиваю я, не отводя глаз от неизвестного мне предмета.

– Кульман, – отвечает Леви позади меня. – Это чертежный инструмент.

Подходя ближе, он включает над ним лампу, и я вижу тонкие линии чертежа на одной половине бумаги и множество расчетов на другой. Немного наклоняюсь и пытаюсь рассмотреть, что на нем изображено. Множество полукруглых ярусов, разделенных между собой проходами, расположены снизу вверх и уходят под купол, изображенный в виде полусферы.

Я еще раз пробегаю глазами по всему чертежу… Все это так знакомо, но никак не могу понять, что это может быть. У нижнего яруса вижу объемную фигуру в виде куба, который переходит в более широкий параллелепипед, разделенный разными цветами на отрезки.

– О боже, это…

– Театр, – заканчивает за меня Леви.

У меня перехватывает дыхание, и я потираю рукой грудь. Мои глаза мечутся между его лицом и чертежом. Как могло случиться такое, что то, о чем я мечтаю, хочет создать знакомый мне с самого детства человек.

– Леви, это великолепно! – шепчу я, снова разворачиваясь к чертежу. Когда я узнала, что это такое, мне открылось множество других до боли знакомых деталей.

Леви встает позади меня и берет мою ладонь в свою руку. Моя спина прилегает к его груди. Он немного наклоняется, касаясь губами моего уха. Вокруг нас нарастает напряжение, сгущая воздух и превращая его в чистый, но такой приятный яд. Мои плечи поднимаются и опускаются с каждым вздохом все быстрее и быстрее. Леви подносит мою ладонь к чертежу, начиная вести ею по нему.

– Сцена, – шепчет он на ухо и проводит костяшками другой руки по краю моей