Третье правило семьи Райс - Оксана Гринберга

Я думала последовать его примеру, но вместо этого совершенно обессиленная упала ему на руки.

Он снова прижал меня к себе, словно не почувствовал моего веса. Но ненадолго – ничего не говоря, передал меня к подбежавшему закутанному в желтое одеяние слуге. Еще двое, подобострастно кланяясь, тоже встречали своего господина.

– Позаботьтесь о ней, – приказал им Надир, после чего развернулся, собираясь уже меня покинуть.

– Маиса, – сказала ему в спину. – Это моя горничная. Спасибо, что вы спасли меня, господин аль-Амман, но я за нее очень переживаю!

Но он лишь пожал плечами.

– Буря долго не продлится, – ответил мне, после чего ушел и коня своего увел.

Скрипнули ворота, закрываясь за ним, а я, опомнившись, потребовала, чтобы меня поставили на ноги.

– Но вы устали… Приказ господина! – забормотал слуга, все еще держащий меня на руках.

– Немедленно! – приказала ему. – Поверьте, я в состоянии идти сама.

Он послушал, после чего меня повели в женское царство дворца Надира аль-Аммана, и несколько дверей захлопнулось за моей спиной, отрезая дорогу на свободу.

Именно так я очутилась в гареме Пустынного Ястреба.

Затем я увидела еще один сад, чьи очертания терялись в полумраке из-за бушевавшей над дворцом бури. После этого скрипнули двери, как мне казалось, в чертоги ада, но за ними было просторное, залитое мягким светом помещение, в котором сладко пахло благовониями и стоял влажный запах бань.

Только вот в купальню, если такая здесь имелась, меня не повели. Вместо этого я предстала перед черными и властными очами госпожи Сайрин – красивой женщины средних лет, встретившей меня в своем будуаре.

На остарский манер в комнате почти не было мебели, поэтому мне предложили опуститься на подушки для беседы.

Госпожа Сайрин – так она приказала себя называть – представилась мне как старшая сестра господина Надира аль-Аммана. Заодно она была распорядительницей его гарема.

Спросила, как меня зовут, назвав «бедняжкой» – думаю, выглядела я соответствующе. Затем поинтересовалась о моем самочувствии, на что в ответ я поинтересовалась у нее о судьбе каравана, который был совсем рядом со стенами Магдеша.

Мы не добрались до города всего-то пару километров, поэтому не успели укрыться от бури за его стенами. Можно ли послать за ними спасательную экспедицию?! Ведь там Маиса, моя горничная, а она….

Но ее судьба в этом месте никого не волновала.

Как оказалось, и меня тоже больше не должна.

– Все, что происходит за стенами этого дворца, с этого момента не имеет к тебе никакого отношения, дитя! – властным голосом произнесла Сайрин. – Прежняя жизнь для тебя закончилась, и отныне твоя единственная задача – понравиться нашему господину, после чего услужить так, чтобы ему пришлось по душе. В этом и заключается главная роль женщины, для этого мы и созданы Богами – делать жизнь нашего господина приятнее.

На это я собиралась возмутиться, но не стала – по лицу Сайрин было понятно, что ее мало интересовали мои размышления о судьбе и роли женщины в нашем мире. Как и мое желание вырваться на свободу.

– Это невозможно, – произнесла она ледяным тоном. – Ты пробудешь в этом месте так долго, пока наш господин не решит тебя отпустить.

Затем хлопнула в ладоши, показывая, что на этом беседа завершена, и в комнате появились служанки.

– Тебя осмотрит доктор, дитя! – напоследок произнесла Сайрин. – Но бояться его не стоит, так же как и стесняться. Пусть он выглядит как мужчина, но он не мужчина в привычном понимании этого слова. Затем служанки приведут тебя в порядок, после чего покажут твое место в ода…

– В ода?

– Это комната, где спят девушки, пока еще не успевшие привлечь внимание моего брата. Но судя по тому, что я вижу перед своими глазами, в ода ты вряд ли задержишься надолго.

И больше ничего мне не сказала.

Властный жест, меня тотчас же окружили служанки и отвели комнату по соседству. Принялись уговаривать отдать им свою одежду – пропыленную и потную, потому что она многое успела повидать с той поры, как Маиса выдала мне чистую из нашего багажа.

– Моя горничная… Как бы мне узнать о ее судьбе? Она была в караване, который вез меня в Магдеш, – спрашивала я, позволив облачить себя в новую тунику и шаровары.

Но служанки лишь качали головами.

По моей просьбе мне принесли напиться – поднос с хрустальным стаканом держала хрупкая девчушка лет девяти-десяти с заплетенными в косы иссиня-черными волосами.

И я подумала: быть может, она и есть Лулу, правнучка Хакима?

Но спрашивать ни о чем не стала. Решила, что не сегодня.

Затем меня осмотрел доктор – и пусть госпожа Сайрин утверждала, что он не мужчина, но, как по мне, доктор ничем не отличался от представителей противоположного пола.

Заявил, что со мной все в полном порядке; единственное, мне стоит пару дней попить микстуру, которую он для меня приготовит. Я надышалась пылью, и как только я ее выкашляю, мое здоровье станет прежним – крепким, как и я сама.

И еще – я порядком истощена из-за длительного путешествия, поэтому он прописывал мне сон, покой и приятные мысли.

– Приятные мысли о том, как отсюда выбраться, – не удержалась я от сарказма, на что доктор сделал вид, будто бы не расслышал.

Затем служанки отвели меня в бани – это было огромное сводчатое помещение с несколькими горячими бассейнами с термальными водами. На мой вопрос они тотчас же ответили, что бассейны даже не приходится нагревать, так как тепло шло из-под земли.

Повсюду горели свечи и лампы, а еще в этом огромном помещении я оказалась одна – других девушек из гарема Надира не было. Но сперва в большой ванной служанки попытались вымыть мне волосы и вычесать из них песок, и это было непростым занятием.

Наконец, совершенно обессиленная, я долго лежала на мраморном лежаке, а мне делали массаж в четыре руки.

– Лулу, принеси миндальное масло, – приказала той самой девочке одна из служанок. – Да побыстрее!

Та убежала, а я проводила ее глазами.

Завтра, сказала я себе.

Наступит утро, и я разберусь с тем, что здесь происходит, после чего попробую поговорить с Лулу.

Потому что глаза закрывались, и, кажется, я заснула во время массажа.

Но меня разбудили, выдали длинную хламиду, поверх которой я накинула халат, после чего повели в ода – в место, где мне предстояло жить