Враг на миллиард доллaров - Оливия Хейл

— Нет, спасибо! — я выбегаю из этого до одури шикарного здания.

Улыбка исчезает с лица в ту же секунду, как оказываюсь в теплом вечернем воздухе. Добравшись до машины, я делаю несколько глубоких вдохов на водительском сиденье. Всё в порядке, говорю я себе. Я была безрассудной. Я выучила урок. И больше никогда не пойду по этой дорожке.

Я еду домой на автопилоте, прокручивая в голове сцену снова и снова. Мысль о том, что он выставит одну женщину, чтобы освободить место для меня… мы бы столкнулись в коридоре?

«Привет» и «пока»?

В животе ворочается неприятное чувство. Есть причина, по которой не было нормального парня со времен колледжа. Я этим не занимаюсь. Я в этом не сильна.

Особенно когда игра в свидания подразумевает случайный секс и интрижки.

Телефон звонит, вибрируя в сумке, но я игнорирую его, сосредоточившись на дороге.

— Ты хотя бы попыталась, Скай, — говорю я себе вслух. — Может, безрассудство просто не для тебя.

Телефон звонит снова.

Я снова его игнорирую.

Когда паркуюсь и закрываю дверь квартиры — возвращаясь в привычный, домашний хаос, прочь от бруталистского стекла и суровой мебели, — телефон звонит в третий раз. На этот раз я смотрю на экран.

Коул Портер.

Я нажимаю «отклонить».

Сообщение появляется почти сразу.

Коул Портер: Возьми ты эту чертову трубку, Скай.

Я не отвечаю. Появляется еще одно сообщение.

Коул Портер: Не думал, что ты так струсишь.

О, ну уж нет.

Почти дрожащими от гнева руками я нахожу его контакт и нажимаю «вызов». Он отвечает после первого же гудка.

— Струсила?

Коул усмехается.

— Знал, что это тебя зацепит.

— Рада, что такая предсказуемая, — говорю я, — но я не струсила. Ты был явно занят, а я не хотела быть грубой и заставлять твою гостью уйти.

— Ты права, — говорит он. — У меня был гость.

Это я уже знала, но всё равно ранит, как бы иррационально это ни было.

— Вот видишь?

— Моя сестра.

— Оу.

— И хотя я очень оценил то, что ты пришла без предупреждения, это создало определенную дилемму.

— Конечно, — сердце опускается в пятки от смеси стыда и облегчения. Хороша «безрассудная» Скай, ничего не скажешь. — Мне очень жаль.

— Извинения? От Скай Холланд?

— Я на них способна. Боже, Коул...

Он продолжает, будто я ничего не говорила.

— Так вот, ты так и не вернула градусник. А я думал, ты за этим приехала.

Я опускаюсь на диван.

— Это был всего лишь предлог.

— Ну так вот, я здесь по тому же самому поводу, — во входную дверь стучат. — Впусти меня, Холланд. Я хочу забрать свой градусник.

11

Скай

Открываю дверь, и вот он — лицо застыло в решимости.

— Ты следил за мной до дома?

— Да.

— А как же сестра?

— Она всё поняла, — Коул проходит мимо меня в квартиру, закрывая дверь. В его движениях чувствуется яростная целеустремленность. — Я велел ждать, Скай.

— Я думала, у тебя женщина! — голос вторит его тону, и я в расстройстве вскидываю руки. — Та, с которой ты не в родстве, я имею в виду.

— И тебя бы это задело?

— Да! — смысл вопроса доходит до меня, и я качаю головой. — Нет. То есть, конечно, тебе можно видеться с женщинами. Со сколькими захочешь. Ты же не должен спрашивать моего разрешения или вроде того.

— Приятно знать, — он делает шаг ближе, и я реагирую так же — отступаю на шаг назад. — Но сама мысль тебя всё равно задела?

Он подначивает меня признаться, и черт бы его побрал, но слова сами собой вылетают изо рта.

— Да. Я не хотела с ней встречаться. Или занимать её место.

— Занять её место? Расскажи еще раз, зачем ты приходила.

— За градусником, — произношу я, вкладывая в это слово столько надменности, сколько могу. Признаться в том, что я его хочу, было бы не так чертовски трудно, если бы Коул не тянул время — если бы не заставлял выкладывать всё по буквам.

Его губы вздрагивают.

— В таком виде? Вряд ли.

Взгляд скользит к его губам, к щетине на челюсти.

— Не думала, что ты такой тугодум. Уже должен был всё понять.

— О, я понял, — говорит он, и его глаза горят. — Просто хочу услышать это от тебя.

— Хочешь, чтобы я признала поражение? Никогда.

— Не поражение. Перемирие, — улыбка изгибается, кривая и хитрая. — Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Каждая клеточка тела жаждет признаться в этом, готова сказать что угодно, лишь бы снова почувствовать его губы на своих. Несколько опасных секунд я борюсь с порывом, но это заведомо проигрышная битва. Я тянусь вверх, обвиваю руками его шею и сдаюсь.

— Ладно, — говорю я. — Я хочу тебя. Жеребчик.

Мрачный юмор поблескивает в его глазах.

— Наконец-то, — шепчет он, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к моим. Всё точь-в-точь как тот поцелуй в книжном магазине: властный, глубокий и настойчивый. Его рот требует своего, и я покоряюсь этой силе. Сильные руки скользят вниз по моим рукам, оставляя дорожку из мурашек.

Несмотря ни на что — на то, что мы не очень хорошо друг друга знаем, на конкуренцию из-за книжного магазина, на огромную классовую пропасть между нами — всё так же, как было в том гостиничном номере. Наши тела знают друг друга до мелочей.

Я прижимаюсь к нему, и Коул издает низкий рык. Этот звук отдается во мне, и собственный стон начинает обретать форму. Он покрывает поцелуями мою шею, и клянусь, глаза на мгновение закатываются.

— В спальню, — говорю я.

Почти незаметный кивок головы в знак отрицания.

— Прямо здесь.

Я отползаю на диван, и он следует за мной, накрывая своим телом, придавливая весом.

Коул снова возвращается к моим губам. Я веду руками вверх по его спине, пока тот целует меня до беспамятства, язык ищет входа. Сильные руки тянутся вниз и задирают моё платье, чтобы могла обхватить его ногами.

— Кажется знакомым, — шепчу я.

Его приглушенный смех окатывает меня.

— До боли, — говорит он, прижимаясь ко мне, пока не чувствую его твердость.

Это что-то во мне ломает. Я притягиваю его лицо к своей шее и кусаю за ухо, впиваясь каблуками в бедра.

— Быстро, — говорю я. — Медлить будем потом.

Коул отстраняется, одним плавным движением стягивая свитер и футболку. Загорелая, подтянутая кожа предстает во всей красе. Волоски на животе, исчезающие в черных