Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

На лице Скай проступает недоумение. Она по-прежнему сверлит меня взглядом, ожидая объяснений. Но что я тебе скажу, Скай? На какой ответ ты надеешься? Разве я уже не доказал тебе: я не стою того, чтобы за меня бороться?

– А вот ты заслужила это наследство. Возьми мою долю, Скай, уверен, ты правильно ею распорядишься. Как минимум ты больше не будешь зависеть от своей семьи.

– Мне кажется, или ты меня жалеешь?

– Нет, конечно нет.

Она собирается сказать что-то еще, но я останавливаю ее, потому что не хочу причинять ей боль. А именно это произойдет, если мы продолжим в том же духе.

– Послушай, Скай, мне не наплевать на завещание мисс Паркс. Я уважаю ее волю. И я был бы рад подписать бумаги, но я не могу.

– Бессмыслица какая-то. Прости, я пытаюсь понять, почему ты принял такое решение, но у меня не получается.

– Я не прошу тебя понимать. Просто прими мой выбор, хоть раз.

– Что принять, Эш? Тот факт, что для тебя все это было лишь игрой? Даже то, что было между вами? Для тебя все это ничего не значит?

Я хочу поцеловать ее, лишь бы она замолчала, потому что ее слова больно ранят – и потому что все мое существо рвется это сделать. Для меня все имело значение, и я говорю не только о мисс Паркс. Но сейчас все иначе. Слишком поздно, я не могу позволить себе переступить эту грань.

– У меня нет права на «Вилладж Дели», Скай.

– Есть! Не тебе решать! – Она срывается на крик.

– И все же я решил.

Не надо было ее пускать. И зря я не остановился в Индианаполисе, поближе к аэропорту и подальше… от всего этого.

– Хватит. Не нужно строить из себя бесчувственного истукана, Эш. Ты не такой. Ты же приехал, и я знаю, как она была для тебя важна. Зачем ты все портишь?..

Говорит так, будто я уже не испортил все четыре месяца назад.

– Я вернулся только ради похорон. Я не могу здесь остаться.

– Почему?

– Потому что теперь моя жизнь – в Нью-Йорке, Скай!

Слова сказаны. Суровая правда прозвучала. Резкая, бьющая в самое сердце. Взгляд Скай на миг затуманивается. По тому, как морщится ее лоб, я понимаю, что она едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня с упреками. Или не заплакать.

Дерьмо. Как раз этого я хотел избежать! Но именно стойкость Скай всегда меня удивляла. Вот и теперь:

– И?..

– И забирай мою долю «Вилладж Дели»! Прекращай искать ответы там, где их нет!

Моя вспышка не стала для нее неожиданностью. Скай продолжает буравить меня взглядом, словно бросает мне вызов. О чем же ты думаешь, Скай?

– Вернее, там, где ты не хочешь их давать.

А ты, Скай? Почему ты ничего не сказала о ребенке, которого носишь? Но не эти слова произносят мои губы.

– Почему тебя так волнует, вступлю я в наследство или нет? Что это изменит для тебя, Скай?

По выражению ее лица я вижу, что мой вопрос сильно ее задел. И если изначально я действительно этого хотел, то сейчас я понимаю, что возлагаю слишком много надежд на ответ Скай.

– Она любила тебя до самого конца, и я не хочу, чтобы все это было напрасно. Ты думаешь, что у тебя нет выбора, но ты прекрасно можешь управлять рестораном на расстоянии. Я и не думала уговаривать тебя остаться в Блумингтоне, если ты этого боишься.

Потому что не хочешь, чтобы я остался? Я не могу произнести это вслух. Потому что боюсь услышать «да». Но прежде всего потому, что не имею права, – не после того, как четыре месяца назад отказался отвечать на ее вопросы.

Когда Скай понимает, что больше я ничего не скажу, она подходит и припечатывает документы к моей груди. Мне приходится взять их, чтобы они не разлетелись по комнате.

– Я все могла бы тебе простить, Эш, но это… – говорит она, тыча пальцем в документы. – Нет, это я тебе не прощу. У тебя нет ни единой веской причины не выполнить последнюю волю женщины, которая столько тебе дала.

Скай уходит, а в голове у меня бьется только одна мысль: а я ни за что не могу себя простить.

– Флэшбек – Помощь провидения

I'm scared to live but I'm scared to die

And if life is pain then I buried mine a long time ago

But it's still alive[28].

Paralyzed, NF

Прислонившись к уличному фонарю, я прикуриваю от зажигалки, ладонью прикрывая пламя. Поднимаю воротник куртки – сегодня утром дует сильный ветер. Кажется, он вот-вот сорвет меня с места и понесет по улице, как мусор. Отличное описание моей жизни. У ног приткнулась спортивная сумка, в которую Сибилл запихнула мои вещи.

Вчера вечером в больнице она выразилась предельно ясно. А потом мне сообщили, что утром меня выписывают.

Отныне мне нет места рядом с ней и Элиасом. По крайней мере, пока я не изменюсь.

И я не могу винить ее за это. Она терпела мои выходки и перепады настроения, и, даже когда я бывал слишком пьян, чтобы хоть как-то ей помочь, она держалась. Но эта попытка… стала последней каплей, упавшей в сосуд, который давным-давно заполнился до краев.

«Ты губишь себя и все вокруг, Эш. Прости, что бросаю тебя сейчас, когда ты, наверное, больше всего в нас нуждаешься, и я бы хотела поступить иначе, но должна думать об Элиасе. Дело не только во мне. Помоги себе, пожалуйста, вытащи себя – и возвращайся к нам».

Сибилл защищает себя – ради себя, ради Элиаса, ради того, чтобы не сорваться в пропасть вместе со мной. Ослепленный эгоизмом, я даже не думал о том, что увлекаю их за собой. Я ужасно их люблю, но себя ненавижу намного сильнее.

Вчера в больнице я не пытался с ней спорить. Хотя Сибилл, наверное, рассчитывала, что ультиматум приведет меня в чувство, заставит пообещать, что я изменюсь.

Это не в моей власти, так что я безропотно согласился с ее решением. Я приехал в Блумингтон, чтобы помочь Сибилл с малышом и вернуться к учебе, но капитально облажался. Я не смог взять себя в руки, не смог вынести отсутствие Зака