Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

Никто так и не понял, что это было затишье перед настоящей бурей. Всё началось с четверга. Хотя, если оглянуться назад, оно началось значительно раньше. Но заметили мы только с первого урока физры.

Всё это казалось шуткой. Мир словно перестраивался. Менялся у меня на глазах. И казалось, я единственная, кто не понимает, куда это всё идёт.

Появление Никиты странным образом влияло на мою жизнь. И это влияние начинало приносить проблемы. Конечно, Никита не был виноват во всём. Просто так совпало. Но переложить на кого-то ответственность мне было жизненно необходимо.

Началось всё с очередного первого урока физры в четверг. К слову, я даже пришла вовремя. И форму принесла. И вообще планировала заниматься и зарабатывать оценки, чтобы закрыть четверть.

Началась она как обычно. С разминки. Нескольких кругов по залу. И очередным недотурниром по баскетболу. Только до самой игры мы не дошли.

Сначала я почувствовала, как закололо в боку во время пробежки. Но это было обычным делом для такой неспортивной школьницы, затем боль в груди. Сильная одышка не давала даже шага сделать. Пришлось остановиться возле стены. Воздуха катастрофически не хватало. Я не могла нормально вдохнуть, лёгкие словно сдавило. Как и тогда на улице. Просто хватала воздух, как рыбка.

Никита заметил первым. Я плохо понимала, что он от меня хотел. А чем спрашивал. В ушах стоял сильный шум, словно кто-то включил телевизор на неработающем канале. И в этом шуме я слышала, как на износе колотится сердце.

Одноклассники столпились рядом. Пока Никита с физручкой их не разогнал. Меня повели в коридор. Тело трясло, как в лихорадке. Кто-то побежал в столовую выпрашивать воды. Кто-то за медсестрой. А я… всё, что могла делать, — держаться за него. Пока перед глазами не потемнело. Вокруг стало темно и морозно. А где-то вдалеке завыли собаки.

Глава ХIII

Они бежали за мной. Рычали. Кусали за ноги. Рвали штаны и рюкзак. И мне никак не удавалось от них убежать. Я пыталась забраться на дерево, но постоянно падала. Поднималась и снова бежала. А они терпеливо ждали, когда я встану на ноги.

Их глаза светились в темноте зелёно-жёлтым светом. А тела состояли из густого тумана.

Я знала, что это сон. Но не могла проснуться. Что-то держало. Мешало. Не давало мне убежать от них так далеко, чтобы они никогда не смогли бы меня найти снова. Но и собаки не могли ко мне приблизиться. Даже когда они прыгали, нападали или я падала — они просто ждали. Только когда я выбежала к воротам школы, увидела карету скорой помощи. Включённые мигалки были такими яркими, что буквально ослепляли. И мальчик без лица на носилках. Меня вдруг вытолкнуло в реальность.

В нос настойчиво пихали ватный диск, смоченный нашатырём. Я поморщилась, но глаза открыла. Сначала всё было как в тумане. Потом появились очертания силуэтов. Дышать стало значительно легче. Но ощущение камня на груди никуда не ушло.

— Всё нормально? — поинтересовалась медсестра, нащупав мой лоб. — Где болит? Голова кружится?

Я лежала на скамейке, заботливо вытащенной одноклассниками в холл школы. Головой на коленях Никиты. Медсестра склонилась надо мной, с вниманием и насторожённостью всматриваясь в лицо.

Голова не кружилась, ничего не болело, но обморок уже был ненормальной реакцией организма. Ничего удивительного в этом тоже не было, учитывая мой не совсем правильный образ жизни.

— Давай померим тебе давление, — предложила медсестра, пока я молчала.

Она осторожно взяла мою ладонь и закрепила на запястье тонометр. Я наблюдала за её действиями отстранённо. Её движения казались мне заторможенными. Словно всё происходило не со мной. Во сне.

Когда тонометр запищал, медсестра вздохнула.

— Пульс большой. А давление маленькое.

— Скорую надо, — сказала физручка со знанием дела.

— Не надо, — слабо проговорила я.

Еле разлепила пересохшие губы. Во рту было сухо и кисло. Вязкая слюна не собиралась.

— Что значит «не надо»? — возмущённо обрушилась на меня физручка. — У меня дети ещё ни разу в обморок не падали. Я не хочу нести за вас ответственность.

Никита помог мне сесть. Кто-то сунул мне в руки бутылку с водой. Но я почему-то не могла сжать на ней пальцы. Слабость какая-то навалилась, едва я приняла вертикальное положение.

— Я могу отвести её домой, — предложил Никита. — Там, если что, вызовем скорую.

— Кто ваш классный руководитель? Надо её предупредить. И родителей заодно, — настояла медсестра.

— Ты на её состояние посмотри, — вмешался Канарейкин. — Она не дойдёт.

Я попыталась одарить одноклассника суровым взглядом, но, судя по всему, эффекта на Женю это не возымело.

— Совсем идиот, — огрызнулся на него Никита. — Такси вызову.

— Так давайте не ругаться, — примирительно проговорила медсестра, подняв руки. — Вера, часто у тебя такие приступы?

Я покачала головой. А она снова пощупала моё лицо.

— Сейчас сделаем так: пойдёшь со мной в медпункт. Свяжемся с твоими родителями. Я дам тебе сладкий чай и понаблюдаю, пока они не приедут. Хорошо?

Я лишь кивнула. Она помогла мне встать.

— Но если станет хуже, я вызову скорую, — предупредила медсестра. И мне оставалось лишь кивнуть, потому что сил на споры не хватало.

— Всё, перерыв окончен, — громко оповестила физручка. — Марш в зал. И скамейку уберите. Сафронов, куда собрался? Особое приглашение надо?

Никита вальяжно махнул ей рукой и, обхватив меня за талию, помог идти. Медсестра нам улыбнулась.

— Эх, молодость. Где же мои шестнадцать, — мечтательно протянула она.

Я почувствовала себя немного неловко под взглядами одноклассников. Но сопротивляться рукам Никиты не стала. Всё же ноги передвигала с трудом. Они стали ватными. Но мы дошли без приключений.

Никита сбегал предупредить нашу классную. Та, словно заведённая, сорвалась с урока и прибежала в медпункт. Медсестра дала мне тёплый сладкий чай. Не скажу, что сразу почувствовала себя лучше, но, возможно, дело было в самовнушении. Голова постепенно перестала гудеть.

— Вы ещё не совершеннолетние. Я не посажу вас в машину неизвестно к кому, — услышала я твёрдое возражение Ирины Николаевны. — Дождёмся бабушки. Или на урок, Сафронов.

Никита возражал до последнего. Топтался рядом со мной, пререкался с Иринкой, но как только речь зашла про его мать, сразу стал покладистым. Пообещал заглянуть на перемене и сбежал из медпункта. Я облегчённо выдохнула и продолжила пить свой чай.

* * *

— О чём я говорила? — ворчала бабушка, как только мы вышли из школы. — Не