Просто вдвоем - Таммара Веббер

– Нос может быть сломан. По-моему, не стоит давить так сильно.

Женщина отдернула дрожащую руку с салфетками.

– Д-да, но кровь…

Я взял у нее несколько штук и прижал их ребенку к ноздрям.

– Держи вот так, парень. – Он испуганно уставился на меня, но сделал, как я велел. Рыдания стали постепенно затихать. – Все будет в порядке. Несколько лет назад я играл в хоккей и тоже разбил нос. Кровищи было море. Весь каток перепачкал и маму чуть до инфаркта не довел, но все обошлось. Дело житейское.

Ребенок потянулся к матери, она прижала его к себе.

– Спасибо. Твоя мама может тобой гордиться. Мало кто из твоих сверстников поступил бы так же.

Я поднялся с колена и, кивнув, пробормотал:

– Не за что.

* * *

День прошел без событий, если не считать того, что я старался не пересекаться с Бойсом Уинном и не пялиться во время уроков на Мелоди Доувер, которая шепнула мне, что зайдет после школы. Озадаченный этой таинственностью (зачем шушукаться, когда все и так знают, что мы вместе делаем проект?), я мельком взглянул на Кларка. Он ответил мне сердитой миной с другого конца класса, а Уинн ухмыльнулся так, будто знал что-то, чего не знал я. Этот оскал мне совсем не понравился.

Около четырех часов вечера Мелоди постучала в нашу переднюю дверь. Я открыл, с ужасом представляя себе, какое впечатление произведет на девушку жилище, которое отец ее парня называет «лачугой», «позором нашего города» и другими, еще менее лестными словами. Наверное, родители Мелоди думали так же. И друзья.

Я разложил свои листки на кухне, надеясь, что гостья не поинтересуется моим чуланом. План провалился.

– Где твоя комната? – спросила она чуть не с порога, направляясь за мной на кухню за газировкой, которую я ей предложил.

«Капец», – подумал я, открывая дверь кладовки и готовясь принять на себя град насмешек.

– Ничего себе! – Глаза Мелоди расширились. – Такая крошечная! И… уютная…

Она плюхнулась на край кровати, и мое сердце глухо застучало: «Мелоди Доувер сидит у меня на постели». Обведя глазами полки с учебниками и романами, она повернулась к противоположной стене, наполовину завешанной рисунками наподобие тех, что были в блокноте с картами, только лучше.

– Здесь так классно! Настоящая… пещера художника. – Мелоди улыбнулась. – Может, поработаем здесь?

Не дождавшись моего ответа, она сняла рюкзак с ноутбуком и поползла к изголовью.

– Э-э… Ладно…

Когда отец с дедом вернулись, мы сидели бок о бок, привалившись к горе подушек, и работали над библиографическим списком. Утренний спор продолжался, как будто, уходя в школу, я поставил его на паузу и теперь включил с того же места. Проходя мимо, папа и дед остановились перед моей дверью и заглянули внутрь с одинаково потрясенными лицами. Я залился краской. Мне показалось, что они молчали целую вечность.

– Иду готовить ужин, – наконец буркнул дедушка, отворачиваясь.

Отец что-то проворчал и потопал в противоположном направлении. Окинув взглядом опустевший коридор, Мелоди перевела свои светлые глаза на меня:

– А твоя мама…

Я покачал головой:

– Она… она умерла.

– Ой! Какой ужас! Недавно? Вы из-за этого сюда переехали?

Я кивнул. Мне не хотелось распространяться на эту тему. И вообще говорить не хотелось, и смотреть Мелоди в глаза тоже. Мои руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки: «Пожалуйста, не спрашивай!»

Вдруг я чуть не выпрыгнул из собственной кожи: ладонь Мелоди опустилась мне на запястье поверх браслета.

– Извини, – сказала она, проведя пальцами по моей коже.

Все почему-то считали необходимым извиняться передо мной за то, что я потерял мать. А я не мог ответить, что все нормально. Я знал: моя жизнь уже никогда не придет в норму.

Но думать о маме, когда на моей руке лежала мягкая ладонь Мелоди, я не мог. Я весь сосредоточился на этих пальцах и на том, как мое существо отзывалось на их прикосновение. Когда ногти, выкрашенные в голубой металлик (так часто красят спортивные машины), слегка царапнули тыльную сторону моей ладони, на это тут же откликнулась другая часть моего тела. Я молился, чтобы Мелоди ничего не заметила, и сидел, боясь пошевелиться.

– Она остается ужинать? – спросил дед из коридора.

Мы оба подскочили, отдернув друг от друга руки. Ноутбук подпрыгнул у Мелоди на коленках.

– Нет-нет, мне уже пора уходить.

Лицо Мелоди было красным, как и у меня. Когда ей пришло сообщение от Кларка, она соврала ему, что сидит дома.

– Я правда очень сочувствую, что ты потерял маму, Лэндон.

Она придвинулась и поцеловала меня в щеку. Все мое тело вспыхнуло. Мне стало неловко от удивительного ощущения: как будто я весь наполнился раскаленными углями или меня парализовали отравленным дротиком. Я утратил способность связно мыслить.

Мелоди соскользнула с моей кровати и сунула ноутбук в рюкзак. Я молча проводил ее до двери. Поцелуй горел на щеке, как клеймо.

* * *

Драка, когда до нее дошло, была быстрой, грязной, и никто из учителей ее не видел. В обеденный перерыв опять пошел дождь, но мне не захотелось мокнуть во дворе, как обычно, и я решил посидеть в библиотеке за компьютером: посмотреть презентацию, которую сделала Мелоди (через два дня мы должны были защищать нашу работу).

Только я завернул за угол – они были тут как тут. Уинн со своей бандой, к которой по такому случаю присоединился сам Кларк Ричардс. Рик Томпсон, первый идиот в этой компании, стоял на стреме.

– Привет, Максфилд. Пора платить должок, – сказал Уинн невозмутимо, будто читал прогноз погоды.

Я увидел его кулак как в замедленной съемке, но на самом деле замедленными оказались мои движения. Я не успел отшатнуться и получил прямо в челюсть. Зубы клацнули, в глазах вспыхнул фейерверк.

Я попятился, Уинн шагнул ко мне:

– Ты, придурок, что-то очень расхорохорился в мастерской. Приколоться решил, мать твою? Давай, попробуй ударить меня сейчас, когда я на тебя смотрю!

Следующий апперкот мне удалось блокировать, но Уинн тут же ухватил меня за шею и, намертво зажав мою голову, приготовился отыграться за промах. Я кое-как вывернулся и правым кулаком ударил Бойса в подбородок, а левой – по почкам. Не хотелось, чтобы реванш дался ему слишком легко. Уинн сделал следующий ход – и я снова очутился в глубокой заднице. Он врезал мне по уху, потом в живот.

– Что, сопля? Псих недоделанный! – Оскорбления сливались у меня в ушах в нечленораздельный гул, но Уинн продолжал ими сыпать, как будто искал, где у меня аварийная кнопка. – Папочка не научил тебя драться, да? Он такая же тряпка, как ты? – Я не мог высвободиться, чтобы схватить или ударить Уинна, а сколько плюх навесил мне он, я уже не считал. – Может, твоей мамаше нужен настоящий мужик? Давай я загляну к ней на огонек?