Осенняя лихорадка - Натали Иствуд

— Увы! — Шон тяжко вздохнул. — Не слишком удачно. Но сдаваться я не намерен.

— И что же вы собираетесь делать?

— Буду искать новые контракты. Если найду, появится реальный шанс получить кредит в банке.

— А если не найдете?

Шон приподнялся на локте, и выношенная джинсовая рубашка обтянула мощную грудь. Терри поспешила отвести глаза в сторону.

— Лучше не спрашивайте! — Он сразу помрачнел. — Если в ближайшее время не раздобуду денег, придется расстаться с яхтой.

— Какой ужас!

— Жизнь, как уверяют, полосатая… Выходит, я попал в черную полосу.

— Может, я могу вам помочь?

— Вы? — удивился Шон. — Каким образом?

— Ведь у меня есть дом, и он стоит немалых денег. Можно его заложить, — предложила Терри. — А потом, когда у вас все наладится…

Заметив, что он смотрит на нее со странным выражением, Терри осеклась и спросила:

— Что-то не так?

— Терри, я не просил у вас денег. Мне и в голову такое не могло прийти.

— Я знаю, Шон, но…

— Не глупите, Терри! — Он сел. — Конечно, очень мило с вашей стороны подумать об этом, но поймите… Если женщина предлагает взаймы мужчине, с которым у нее роман, значит, у нее не все в порядке с головой.

— Шон, но ведь у нас с вами никакого романа нет! — возмутилась Терри. — Просто мы несколько раз встречались. Вот и все.

— Это верно, — уголки его губ дрогнули в усмешке, — романа у нас нет. — Он притянул Терри к себе, лег и уложил ее на одеяло рядом с собой. — По крайней мере, пока. — Шон поцеловал ее, и его горячий язык проник ей в рот.

Терри пыталась протестовать, но тепло его губ и близость тела заставили ее забыть обо всем. Придавив ее к одеялу, Шон целовал ее с неистовой страстью. Потом поцелуй стал нежным, и Терри охватило желание. Она чувствовала, как под кружевом лифчика напряглись и затвердели соски, а когда Шон начал ласкать ей грудь, низ живота пронзило сладкой болью.

— Шон… — выдохнула она ему в губы, а он продолжал ласкать ее, а его язык все глубже проникал ей в рот.

Потом он расстегнул ей блузку, залез в лифчик и сжал соблазнительные полушария ладонями. Медленными круговыми движениями обводил соски, подстегивая желание, пока Терри не застонала от сладкой муки.

— Терри, я хочу тебя! — прошептал он.

— Шон… — только и могла вымолвить она. Голова у нее кружилась, пальцы вонзались в его плечи. Ей хотелось ласкать его самой, осязать кожей его смуглую кожу… Но внутренний голос предостерегал: остановись!

Шон опытный ловелас, и ему нужно только ее тело. Терри всегда избегала таких мужчин. Шон сам сказал, что не верит в любовь. Для него важен лишь секс.

Словно подтверждая ее мысли, Шон ловко расстегнул ее лифчик, приподнял его и обнажил грудь.

— Боже праведный… ты еще прекраснее, чем я думал!

Он взял сосок в рот и начал нежно посасывать. Терри задрожала, тело обдало жаром, во рту пересохло, и она ощутила, что внутри, между ног, разлилась горячая влага.

Ничего подобного Терри еще не испытывала. Да ей и в голову не приходило, что мужчина может доставить женщине подобное наслаждение!

А Шон уже ласкал другую грудь, обводил горячим языком сосок, нежно прикусывал, а потом снова припал к ее губам. Продолжая ласкать ей грудь, свободной рукой он расстегнул ремень ее джинсов и потянул за молнию.

Терри дрожала всем телом, но разум подсказывал: не делай этого! Завтра ты об этом пожалеешь. Ты станешь еще одним трофеем Шона, только и всего. Ведь у Шона женщин что песчинок на пляже.

Однако с каждым ударом сердца, с каждым прикосновением опытных рук голос разума звучал все тише. Терри проиграла битву и знала это. Но тут, на ее удачу, послышался рев мотора и над узкой тропой взметнулась пыль. Звук стремительно приближался: сюда кто-то ехал.

Шон чертыхнулся, сел, застегнул ей джинсы и запахнул блузку на обнаженной груди. А Терри трясущимися пальцами застегнула лифчик и блузку. Шон хмуро следил за ней, явно намереваясь продолжить начатое, как только непрошеные гости уберутся восвояси.

Однако Терри этого делать не собиралась. Здравый смысл возобладал, и другого шанса Шону Брайту сегодня не представится.

— Вот сволочи! — в сердцах ругнулся Шон, когда два грязных мотоцикла, съехав с тропы, на бешеной скорости устремились в их сторону, но в последний момент, заложив лихой вираж, рокеры умчали обратно, подняв тучу пыли.

— Подонки! — возмущался Шон. — Недоумки!

Он поднялся и принялся отряхивать джинсы. Облако пыли постепенно рассеивалось, плавно оседая на землю, остатки ланча, одеяло…

— Принесла нелегкая… — пробурчал он. — Уроды чертовы!

Терри испытывала неподдельное облегчение.

— Шон, это всего лишь пара подростков… Думаю, в их возрасте вы тоже лихачили.

Он было нахмурился, но тут же улыбнулся.

— Пожалуй…

Терри начала собирать пустые банки, пластиковые стаканчики и грязные салфетки.

— Терри…

— Не надо, Шон.

— Терри, прошу вас, только скажите мне, что чувствовали то же, что и я.

То же, что и он? Да она чуть не умерла!

— Шон, пикник был чудесный, но все остальное… ни к чему.

— Терри, признайтесь: ведь вы хотели меня?

Она молчала.

— Черт! Да ведь у тебя соски торчат до сих пор.

У Терри запылали щеки. Как он мог сказать такое?!

— Я… — Она потупилась, но тут же подняла глаза и честно призналась: — Да, Шон, не стану скрывать. Меня к вам влечет.

— Влечет? — Он шагнул к ней, помог подняться с колен, притянул к себе и поцеловал так, что у нее из рук выпал пакет с мусором.

Однако Терри усилием воли отстранилась и, упершись ладонями ему в грудь, высвободилась.

— Черт бы вас побрал, Шон Брайт! — выпалила она и, шагнув назад, тихо, но твердо сказала: — Не многого же стоит ваше слово!

Его черные брови взметнулись вверх, а потом он беззлобно хохотнул.

— Оказывается, у скромной редакторши тот еще норов! Кто бы мог подумать…

— А вы подумайте! Не помешает… — Терри подняла с одеяла ветровку. — А теперь мне пора домой.

— Как вам будет угодно, миссис Стоун! — процедил сквозь зубы Шон.

Домой они вернулись ближе к вечеру, но приглашать его к себе Терри не стала. Похоже, Шон и не ждал приглашения, а может, даже испытывал облегчение. Впрочем, какая ей разница? Терри не хотела думать об этом.

— Шон, я прекрасно провела время! Спасибо вам огромное.

Его взгляд тут же смягчился.