Слушай свою любовь - Барбара Картленд

Ее взгляд остановился на каминной полке, где по обе стороны больших часов из мрамора и золоченой бронзы лежали дуэльные пистолеты.

Эти два пистолета явно представляли здесь украшение: их рукоятки были богато инкрустированы золотом и маленькими неограненными изумрудами.

Без всяких колебаний, повинуясь лишь голосу сердца в предчувствии смертельной опасности, грозящей маркизу, Антея схватила с полки один пистолет и выскочила в потайной ход.

Практически этот ход являлся лестницей.

Она шла вверх к обратной стороне камина в спальне маркиза.

Выход отсюда находился как раз напротив потайного хода, которым она воспользовалась той субботней ночью.

Отец рассказывал Антее, что ход, ведущий в библиотеку, гораздо древнее противоположного и построен одновременно с домом для защиты владельца от врагов.

Девушка карабкалась по узкой лестнице, прекрасно зная, что ржавые перекладины оставят следы не только на руках, но и на платье.

Откуда-то пробивался слабый свет, так что она без особого труда разглядела панель, ведущую в спальню маркиза.

Антея легко нашла рычаг.

Затем, пытаясь восстановить дыхание и справиться с бешено бьющимся сердцем, тихо приоткрыла потайную дверь.

Напротив стояла огромная кровать с балдахином, и в первый миг Антея разглядела сквозь щелку лишь маркиза, лежавшего на спине с закрытыми глазами.

Казалось, он спит.

Подумав с облегчением, что он один, девушка приоткрыла дверь еще чуть-чуть и вся напряглась, увидев с противоположной стороны кровати лорда Темплтона.

Он смотрел не на Иглзклифа, как можно было предположить, а на подушки, лежавшие рядом.

Он взял одну подушку и двинулся мимо резных столбиков кровати к маркизу.

Он ступал медленно и неслышно — видимо, на цыпочках.

Антея, наблюдая за его странными передвижениями, внезапно поняла, что он собирается делать.

Держа подушку за углы, он занес ее над головой маркиза.

Сейчас он опустит подушку ему на лицо и станет душить.

Повинуясь внезапному порыву, она распахнула дверь потайного хода и навела на лорда Темплтона пистолет.

— Прекратите сейчас же! — крикнула она не своим голосом.

Лорд Темплтон, коренастый седеющий человечек с налитым кровью лицом, в изумлении обернулся, все еще держа в руках подушку. Однако он не стал душить ею маркиза. Он во все глаза уставился на Антею и не заметил, как через обычную дверь вошел Хайнес с корзинкой, которую девушка оставила в библиотеке.

— Кто вы и что вам нужно?

— Уберите подушку, или я стреляю! — пригрозила Антея.

Она понимала, что пистолет не заряжен, но ведь лорд Темплтон мог этого не знать и принять ее слова за чистую монету.

Проверять это не понадобилось.

Лежавший на кровати маркиз зашевелился и отпихнул подушку от своего лица.

Затем приподнялся и сел.

— Вы вновь пытаетесь убить меня, не так ли, лорд Темплтон? Я знаю, вы подсылали Милли, велели ей заколоть меня, когда я усну. Что ж, на сей раз вы попались с поличным, и я даю вам двадцать четыре часа, чтобы покинуть Англию, пока я не заявил на вас. В противном случае вас будет ждать центральный уголовный суд.

— Какой еще уголовный суд?! — рявкнул лорд Темплтон, так побагровев, что казалось, вот-вот лопнет.

— Вы собирались задушить милорда! — сказал Хайнес. — Я видел это собственными глазами!

Лорд Темплтон издал какое-то хрюканье, которое, видимо, следовало истолковать как смех.

— Кто поверит в подобный вздор? — продолжал бушевать он. — Я буду все категорически отрицать!

— Вы уберетесь из страны, — заявил маркиз. — Мне надоели ваши интриги!

— Ну так заявляйте, черт бы вас побрал! Никто не станет верить показаниям какого-то слуги и какой-то девки!

Антея опустила пистолет и протиснулась в комнату через узкую панель потайного хода.

— Я готова свидетельствовать против вас, лорд, — молвила она. — Я — Антея Брук, дочь покойного лорда Колнбрука!

Лорд Темплтон смотрел на нее так, словно отказывался признать свое поражение.

Затем с криком, напоминавшим рев раненого зверя, развернулся и направился к выходу.

— Двадцать четыре часа, Темплтон, — повторил маркиз ему вслед. — Я слов на ветер не бросаю.

Вместо ответа горе-преступник хлопнул дверью.

Несколько мгновений трое оставшихся в комнате молчали.

Наконец маркиз произнес слабым голосом:

— Хайнес, проследи, чтобы он уехал и не поджег перед этим дом.

Слуга, наблюдавший за происходящим словно в оцепенении, вручил корзинку Антее, вышел и бросился по коридору вдогонку за лордом Темплтоном.

Антея же думала только о маркизе.

Растратив на свои слова последние силы, он пег навзничь и закрыл глаза в изнеможении.

Антея схватила подушку, которой чуть было не задушили маркиза, и швырнула ее на пол.

Поставила корзинку на туалетный столик и вытащила бутылочку с микстурой.

Уходя из дома, она захватила с собой мерный стаканчик; на нем была метка, показывающая объем двух столовых ложек — обычную дозировку маминого лекарства.

Завязанный под подбородком капор мешал движениям.

Антея сняла его и бросила на стул.

Затем, наполнив стаканчик до нужной метки, подошла к кровати, приподняла маркизу голову и поднесла к его губам мамино лекарство.

Глаза Иглзклифа были все еще закрыты.

Антея дотронулась до его лба — он обжигал ладонь.

Однако маркиз не лишился сознания — напротив, он не только понимал, что происходит вокруг него, но и мог сам пить поднесенную к его губам микстуру.

— Скоро вам полегчает, — успокаивала его Антея, как маленького ребенка. — Лекарство собьет температуру, и вы будете чувствовать себя гораздо лучше.

Когда стаканчик опустел, она бережно опустила голову маркиза на подушку.

Разгладила простыни, подобрала подушку, которую лорд Темплтон собирался использовать в качестве орудия убийства, и аккуратно пристроила ее с другой стороны кровати.

Потом девушка вновь подошла к Иглзклифу и положила ладонь на его лоб.

Кожа по-прежнему была горячая и сухая.

Антея знала, при весенней лихорадке высокая температура держится до кризиса болезни.

Она задержала руку на несколько мгновений, и маркиз произнес еле слышно, не открывая глаз:

— Поиграйте… мне…

Антея, не ожидавшая такой просьбы, оглядела спальню, словно там могло оказаться ранее не замеченное ею фортепьяно.