Слушай свою любовь - Барбара Картленд

В этот миг она заметила, что маркиз не лежит в постели, а сидит в кресле у открытого окна.

В комнату вливался солнечный свет, озаряя темные волосы и каждую черточку лица маркиза.

Он казался полностью одетым, хотя такое впечатление создавалось благодаря белому жабо его ночной рубашки над халатом из темно-синего бархата.

Он совсем не напоминал того распростертого на подушках, сраженного болезнью человека, которого Антея видела вчера.

Она просто стояла, неотрывно глядя на него.

А услышав, как Хайнес закрыл дверь, и поняв, что осталась с маркизом наедине, бросилась к его креслу.

Волнение и робость мешали ей заговорить.

Но вдруг слова вырвались сами собой.

— Случилось… нечто ужасное… мне нужна… ваша помощь… пожалуйста… Маркиз протянул ей руку.

— Что произошло? Что вас так огорчило? — негромко спросил он.

Антея взяла его руку и, едва сознавая, что делает, опустилась на колени рядом с его креслом.

Она стиснула ладонь маркиза, словно спасительный канат, и сила его пальцев придала смелости, которой ей отчаянно недоставало.

— Лорд… Темплтон… — запинаясь, выговорила она.

Девушка почувствовала, как напрягся Иглзкпиф.

— Что сделал этот мерзавец? — процедил он сквозь зубы.

— Он уехал… за границу… — молвила Антея, — как вы ему велели… Но вчера вечером он… в Уайт-клубе… сказал, что… вынужден покинуть Англию из-за чудовищной клеветы, которую вы на него возвели.

Маркиз усмехнулся.

— Этого следовало от него ожидать. Заглянув в испуганные, молящие глаза Антеи, он понял — это еще не все.

— Что он еще сказал?

— Он… сказал… — едва слышно пролепетала Антея, — что видел меня… в вашей спальне… и что я… грозилась убить его.

— Он упомянул ваше имя?

— Д-да… это слышали многие… в том числе… друзья Гарри и Чарли.

Иглзклиф сжал губы и нахмурился.

— Темплтон всегда был человеком без чести и совести, но это уже переходит всякие границы!

— Я… ничего не имею против… если это говорят в Лондоне, — опустила глаза девушка, — но я просто… не знаю, как рассказать Гарри… правду… Я боюсь, что он… никогда не простит меня, если… если узнает, что я была… тогда… в вашей спальне…

Маркиз молчал.

— Помогите… прошу вас, помогите… — взмолилась Антея. — Я знаю, для вас это не очень… много значит… но, кроме Гарри, у меня никого нет… он единственный во всем мире… любит меня… и я не могу… не могу потерять его…

Ее глаза наполнились слезами, вместившими в себя и страх, и горечь обиды, и безысходность.

Маркиз смотрел на нее, тщательно обдумывая ситуацию, прежде чем ответить.

— Теперь послушайте, Антея. Прежде всего нам нельзя допустить глупостей, и вы поступили правильно, обратившись ко мне за помощью. Что вы сказали Гарри перед уходом?

— Ничего, — всхлипнула Антея. — Чарли приехал, когда мы заканчивали обедать… А когда он рассказал, что наговорил про меня лорд Темплтон, я вскочила… и побежала к вам.

— Вы проявили весьма похвальное здравомыслие, и коль вы оказались такой благоразумной девушкой, я уверен, мы найдем выход, не рассердив вашего брата.

— Он очень… рассердится… если узнает, что я была в вашей спальне… и не меньше… если узнает, что я… встречалась с вами… не поставив его в известность.

— Вы хотите сказать, он вообще не подозревает о том, что мы знакомы? — недоверчиво спросил Иглзклиф.

— Гарри знает, что вы… говорили с «мисс Мелдозио»… и… вы просили ее принять на хранение фортепьяно… а я… еще не успела вас поблагодарить…

— Не нужно благодарностей, — покачал головой маркиз. — Я находил мое решение проблемы достаточно остроумным.

— Оно гениально, но Гарри уверен, что… кроме того раза… я с вами не разговаривала… и он не знает, что я… играла в гостиной…

— Ясно, — задумчиво произнес Иглзклиф.

— Когда я вернулась домой в субботу ночью, он спал, и нянюшка обещала не рассказывать ему, что мы поздно пришли.

— Я начинаю понимать… ситуация несколько запутаннее, чем я предполагал.

— Прошу вас… пожалуйста… скажите, что мне делать… Кроме того, мне теперь кажется… Гарри… будет очень… удивлен, что я пришла к вам.

— Полагаю, — чуть помедлив, молвил Иглзклиф, — нам следует чистосердечно признаться в том, что ваша смелость спасла мне жизнь. К тому же правда может быть преподнесена таким образом, чтобы она не огорчила вашего брата.

— Но… нельзя говорить ему… что вы… поцеловали меня… — прошептала Антея.

От смущения она не могла поднять глаз. Маркиз ответил очень тихо:

— Ну конечно же, нет. Это касается только нас двоих и останется между нами.

Эти слова подействовали на нее как бальзам, она почувствовала такое облегчение, что на миг прижалась головой к колену маркиза, выпустив его руку.

— Все будет в порядке, — заверил ее Иглзклиф. — Мы справимся с этой проблемой так же, как вы спасли меня от стилета Милли и подушки Темплтона.

Антея подняла голову.

— А… как?

— Предоставьте это мне. Я подозреваю — больше того, уверен, — что вы совершенно не умеете лгать. Ваши глаза выдают вас.

Не ожидая услышать от маркиза ничего подобного, Антея изумленно смотрела на него.

— В первую очередь, — продолжал между тем Иглзклиф, — нам нужно послать за вашим братом и Чарлзом Торрингтоном, попросить их прийти сюда немедленно. И тогда я им расскажу, какая вы смелая и отважная девушка и сколь я вам благодарен за то, что все еще жив.

— Г-гарри… рассердится… — ввернула Антея.

— При моей изобретательности — не рассердится, — прервал ее маркиз. — А теперь я предлагаю вам пойти в соседнюю комнату и поиграть на фортепьяно. Это успокоит вас, снимет страх, и, надеюсь, вы станете больше доверять мне.

Антея тяжко вздохнула.

— Вы… действительно думаете… что все будет в порядке?

— Я уверен, — ответил маркиз. — Просто делайте все так, как я скажу, и не забывайте: я ваш пациент, поэтому меня нельзя расстраивать или со мной спорить.

Антея поняла, что он пытается ее развеселить, и улыбнулась сквозь слезы.

Маркиз извлек из кармана халата белый надушенный платок, наклонился к девушке и отер слезы с ее бледных щек.

Это ей не показалось странным.

Напротив, такой порыв выглядел совершенно естественным.

Только сейчас Антея почувствовала себя разбитой и измученной стремительным бегом в Квинз Ху и придавившим ее страхом.