Эхо прошлого - Диана Гэблдон

Колени дрожали, и она села на табурет. Схватила пса за пышный воротник.

— Что он хотел сказать, когда заявил: «Меня беспокоит, не умираешь ли ты уже от любви»? Он имел в виду тех дурочек, что чахнут, млеют и бледнеют от любви, подобно Абигейл Миллер? Хотя вряд ли она умрет ради кого-то, не говоря уж о ее бедном муже. — Рэйчел посмотрела на пса и потрепала его за шею. — И что он имел в виду, когда поцеловал ту девчонку — Боже, прости мне недостаток любви к ближнему, но нельзя же быть слепой, — а потом, три часа спустя, — меня? Скажи! Что он имел в виду?

Рэйчел отпустила пса. Ролло вежливо лизнул ее ладонь и бесшумно выскользнул из палатки — наверняка передавать ее вопросы своему беспокойному хозяину.

Нужно разогреть кофе и сделать что-нибудь на ужин — скоро вернется Денни, голодный и замерзший. Однако девушка продолжала сидеть, не сводя глаз со свечи и размышляя, почувствует ли она что-нибудь, если поднесет руку к пламени.

Вряд ли. Когда он коснулся ее, тело будто вспыхнуло — словно факел сунули в смолу — и полыхало до сих пор. Удивительно, что платье не загорелось.

Она знала, какой он. Он и не скрывал. Он живет насилием, носит его в себе.

— И ведь я пользовалась этим, когда было нужно, верно? — спросила Рэйчел свечу.

Друзья так не поступают. Она не желала полагаться на милосердие и волю Господа. Она не только попустительствовала насилию, но еще и подвергала опасности душу и тело Йена Мюррея. Нельзя закрывать глаза на правду.

— Хотя, если уж говорить всю правду, — вызывающе сказала она свече, — то я могу подтвердить, что он делал это не только для меня, но и для Денни.

— Кто и что делал? — Брат просунул голову в палатку, вошел и выпрямился.

— Ты будешь молиться за меня? — внезапно спросила девушка. — Я в большой опасности.

Денни удивленно посмотрел на нее, глаза за очками не мигали.

— Так и есть. Хотя я сомневаюсь, что молитвы тут помогут, — медленно сказал он.

— Неужели ты утратил веру в Бога? — отрывисто спросила Рэйчел, еще больше разволновавшись от мысли, что брат сломлен увиденным за последний месяц. Она опасалась, что все происходящее серьезно пошатнет и ее веру, однако полагалась на веру брата, словно на щит. И если она исчезла…

— Моя вера в Бога бесконечна, — с улыбкой сказал Денни. — А твоя?.. — Он снял шляпу, повесил ее на гвоздь, вбитый в поддерживающий палатку столб, и быстро завязал полог входа. — Я слышал, как выли волки за моей спиной. Ближе, чем мне того хотелось бы. — Он сел, пристально посмотрел на нее и спросил прямо: — Йен Мюррей?

— Откуда ты узнал? — Ее руки дрожали, и она раздраженно вытерла их о фартук.

— Я только что встретил его пса. Что Йен тебе сказал?

— Мне… Ничего.

Денни удивленно выгнул бровь, и Рэйчел неохотно пояснила:

— Почти ничего. Он сказал, что я в него влюблена.

— А ты влюблена в него?

— Как я могу любить такого мужчину?

— Если бы не любила, не стала бы просить меня молиться за тебя, — логично заметил Денни. — Ты бы просто попросила его уйти. Я вряд ли смогу ответить на твой вопрос, но, полагаю, он риторический.

Невзирая на владевшее ею смятение, Рэйчел рассмеялась.

— Нет, он не риторический. — Она разгладила фартук на коленях. — Более того… Может, ты хочешь сказать, что Иов задал Богу риторический вопрос, когда спросил Его, о чем Он думал?

— Спрашивать Бога — дело щекотливое, — задумчиво произнес Денни. — Ты получишь ответы, но они способны завести тебя в странные места. — Он снова улыбнулся ей, нежно и с выражением глубокого сочувствия в глазах.

Теребя фартук, Рэйчел слушала крики и пьяное пение, что сопровождали каждую ночь в лагере. Ей хотелось сказать, что нет ничего странней двух квакеров в армии. Но ведь это Денни вопрошал Бога, и Он привел их сюда, так что ни к чему брату думать, будто она его винит.

— Денни, ты когда-нибудь влюблялся?

Он опустил взгляд на руки, сложенные на коленях.

— Да. Полагаю, влюблялся.

— В Англии?

Брат кивнул.

— Да. Это… впрочем, я не буду рассказывать.

— Она… была не из друзей?

— Нет, она не была другом, — тихо ответил он.

Рэйчел ощутила некоторое облегчение — она боялась, что брат влюбился в женщину, которая не может уехать из Англии, и счел нужным вернуться в Америку ради нее, Рэйчел. Что же до ее собственных чувств к Йену Мюррею — ничем хорошим это не кончится.

— Прости за жир, — внезапно сказала она.

Брат удивленно заморгал.

— Жир?

— Для чьего-то зада, как сказал Йен Мюррей. Его нет — пес съел.

— Пес съел… Значит, пес съел жир. — Денни усмехнулся уголками губ и провел большим пальцем правой руки по пальцам левой. — Ничего страшного, раздобуду еще.

— Ты голоден, — отрывисто сказала Рэйчел и встала. — Вымой руки, а я пока поставлю кофе.

— Было бы неплохо, спасибо. Послушай… — Он умолк, затем, поколебавшись, продолжил: — Друг Мюррей сказал, что ты его любишь — но не что он любит тебя? Довольно странный способ выражения чувств, не находишь?

— Нахожу, — ответила Рэйчел тоном, который давал понять, что она не хочет обсуждать поведение Йена Мюррея. Не собиралась она и рассказывать Денни, что Йен Мюррей не объяснился на словах, потому что слова были не нужны. Впрочем… — Возможно, он это сказал, — медленно добавила она. — Он что-то произнес, но не по-английски, и я не поняла. Ты не знаешь, что может означать «mo cree-ga»?

Лицо Денни прояснилось.

— Это на языке горцев, кажется, они называют его «гэльский». Понятия не имею, что означают слова, но я слышал, как друг Джейми обращался с ними к своей жене при обстоятельствах, которые не оставляли иного толкования, кроме проявления его глубокого… чувства. — Он кашлянул. — Хочешь, я поговорю с ним?

Ее кожа до сих пор пылала, а лицо будто сияло от жара, но от слов брата в сердце словно осколок льда вонзился.

— Поговорить с ним… — повторила Рэйчел, тяжело сглотнув. — И сказать ему… что?

Она взяла кофейник и сумочку с жареными желудями и цикорием, насыпала пригоршню черной смеси в ступку и принялась толочь так, словно ступка была полна змей.

Денни пожал плечами, с интересом наблюдая за сестрой.

— Ты сломаешь ступку. А что ему сказать… сама решай. — Он по-прежнему не сводил с нее глаз, но теперь смотрел серьезно, без какого-либо намека на смех. — Если хочешь, я велю ему держаться от тебя подальше. Или заверю его, что ты питаешь к нему лишь дружеские чувства, и попрошу воздержаться от дальнейших признаний.

Рэйчел высыпала