Отец сводной сестры - Валентина Кострова

Я молчу. Никогда бы не подумала, что у меня с Региной могут быть схожие ситуации в личной жизни. Только вот у нее есть надежда на перспективность отношений, у меня надежды нет. Момент в коридоре, когда Роман Андреевич был непозволительно близко можно считать случайностью, которая больше не повторится.

— Ты молчишь. Осуждаешь меня? Да? – красивые голубые глаза наполняются слезами, хватает салфетку, промокает лишнюю влагу. – Головой все понимаю, а сердце не хочет слушать доводы. Хочу к нему и точка. И он любит меня.

— Правда, любит? – осторожно спрашиваю, наблюдая, как через весь зал идет к нашему столу Роман Андреевич. Вздыхаю, в очередной раз отмечая, как он хорош.

— Конечно, да! – немного громко, чем следовало, восклицает Регина. Ее отец сразу же внимательно на нее устремляет глаза, хмурится. – О, папа! Как ты быстро! Обычно твои разговоры длятся не меньше получаса. Все в порядке?

— Что случилось? – садится на стул, строго смотрит на дочь. От его сканирующего взгляда не ускользает блеск глаз, влажность щек. Не представляю, как Регина будет выкручиваться.

— Пап, тут такое дело, - скручивает салфетку в руках, я в ужасе смотрю на подругу. Признается? Осмелится? Боже, я немного завидую безрассудству Регины. Я бы молча страдала и никому не призналась в своей странной любви.

— Я влюбилась! – выпаливает на одном дыхании и смотрит на реакцию Романа Андреевича. Я тоже смотрю.

— В твоем возрасте это нормально. Учитывая свободу нравов, я надеюсь, что это парень.

— Меня девочки не интересуют, - смеется. Смех снимает напряжение за столом. Возникает небольшая пауза, официант приносит наш заказ. Как только он уходит, Регина хватает отца за руку и крепко ее сжимает.

— Папа, я его очень люблю. Только за это ты должен принять мой выбор, - судя по тому, как напрягается рука на столе, как застывает лицо Романа Андреевича, он явно начинает подозревать к чему клонит дочь.

— Афроамериканцем ты меня не удивишь, - его выдержке можно только позавидовать, он умудряется улыбнуться, ласково накрыть ладонь Регины.

— Пап, он хороший человек.

— Плохого моя дочь бы не полюбила, но давай ближе к делу.

— Он старше меня. Намного старше, - Регина во все глаза смотрит на отца, а я вижу, как не нравится сказанное Роману Андреевичу. Он не выдергивает руки из рук дочери, его лицо не перекашивается в гримасе отвращения и гнева, но что-то меняется в его глазах.

— Говори конкретно, Регина. Кто он, сколько лет, кем работает, - Регина вынуждена отпустить ладони отца, он берет бокал и, не спуская с дочери колючего взгляда, делает глоток.

— Его имя Диего. Он испанский фотограф. Мы с ним познакомились месяц назад на съемках. Очень востребованный фотограф. Живет в Мадриде. Был женат, но сейчас в разводе. Детей нет. И он... – улыбается зубами, приподнимает руку, оказывает пальцами мерную долю, произносит: - Чуть-чуть старше тебя.

— Что? – Роман Андреевич не орет. Я удивлена его громкому шепоту. – Ты в своем уме, девочка?! – глаза полыхают гневом, а губы белеют. Признание дочери явно не по вкусу. А мне следует сделать выводы. Правильные выводы.

— Папа, вспомни классика, где говорилось о том, что любви все возрасты покорны. Ну, правда, ничего ужасного не случилось! Я... – Регина смотрит на меня, потом на отца, вновь на меня. – Я, когда увидела вас вдвоем близко друг к другу, думала, что ты меня поймешь, потому что сам встречаешься с Диной...

— Что? – теперь я шепотом громко удивляюсь. – Регина, ты в своем уме?! Как ты вообще могла подумать, что я и твой отец... Встречаемся! Это просто уму не постижимо!

— Ты правда подумала, что мы встречаемся? – спокойный голос Романа Андреевича действует на меня отрезвляюще. Более того, он вдруг над чем-то задумывается и уже не горит желанием вернуть дочь на путь истинный.

— Роман Андреевич, но мы с вами не встречаемся! Я работаю на вас! – сердце стучит с большими перебоями, главное, чтобы не потребовалось вызывать специалистов для восстановления нормального сердцебиения.

— Я этого не забывал, - награждает меня ироничным взглядом, но в глубине его голубых глаз вспыхивает странный огонь, который заставляет меня вспомнить его дыхание у себя на лице.

— Оу, оу, да между вами искры летят, товарищи! – Регина улыбается, щурит хитрые глаза.

— Не говори чепухи, - отмахивается Роман Андреевич от замечаний дочери.

Подруга усмехается, с интересом разглядывает мое смущенное лицо. А я что?  Я утыкаюсь в свою тарелку с ощущением того, что меня поймали с поличным. Может мне действительно стоит откровенно поговорить с Региной? Она явно будет не против моих чувств к ее отцу, только вот Роману Андреевичу моя влюбленность ни к чему. Обдумывая одну и ту же мысль, строя к ней различные варианты развития, все мрачнею и мрачнею от понимания того, что нечего ждать сказку, где ее и не подразумевалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Думаю, прежде чем делать какие-то выводы, нам нужно познакомиться с твоим Диего, - слышу голос Романа Андреевича. Удивленно поднимаю голову.

— Папа! – Регина срывается со своего места, с визгом вешается ему на шею, привлекая внимание посетителей к нашему столику. – Ты самый лучший папа на свете! Я знала! Я знала, что ты попытаешься меня понять! Я тебя безумно люблю! Обожаю!

— Хватит, Регина! – пытается остудить Регину Роман Андреевич, легонько от себя отталкивая. – Я не сказал, что приму твой выбор. Мне просто интересно взглянуть на этого человека, который запудрил моей дочери мозги.

— Ты тоже можешь кому угодно запудрить мозги! Дина, имей это ввиду. Настоятельно не рекомендую верить каждому его слову! – подруга подмигивает, я не понимаю, мне рассмеяться или действительно принять всерьез предостережение.

Звонит мобильник Романа Андреевича, он без извинений встает и уходит в сторону выхода. Регина двигает поближе ко мне стул.

— Дин, не бледней ты так на мои шутки, когда я подкалываю тебя и папу по поводу отношений. Относись к этому с юмором. Нет, я, конечно, хотела бы видеть тебя в качестве сестры, но и мачехой ты будешь отпадной, - смеется, откидывает свои светлые волосы на спину. – Папка у меня красавчик, не удивлюсь если ты влюбишься в него чуть позже. Помню, Анна рассказывала, как первое время она вздыхала по нему, а ему было не до томных взглядов и вздохов, ему работа была важнее. Годы идут, а ценности у отца не меняются, - немного грустнеет, но эта грусть длится не больше минуты. Регина вновь озаряет свое красивое личико лучезарной улыбкой.