Опасный выбор - Саша Таран

— Одна тут? Не? А ну их, давай к нам, у нас хорошо, вкусно…

Матвей летел где-то за домами.

Бородатый раздвинул доброжелательные объятия:

— Тебя как звать? Напугал? Идём, хаза, напугал тебя? От меня убежала? Не хотел, поверь…

— Извините, я друга жду, — пробормотала я отступая.

Ещё чуть-чуть.

Добряк не поверил.

Я бы тоже не поверила, чего только не ляпнет перепуганная дурёха. Каблук упёрся в бордюр. Глаза упёрлись туда же и заметили, как рыболовную сетку тротуара режет яркий свет фар. С поворота зарычал спортивный мотор и тусовщики, все как один, повернули головы. Поглядел и мой доброжелатель. И очень удивился, когда мотоцикл остановился рядом со мной.

Матвей оценил обстановку. Слез, молча снял шлем и моторюкзак. Сложил всё на сидушку.

— Привет, — тихо поздоровалась я, не в силах скрыть своего облегчения. Я чуть не бросилась ему на шею.

— Друг? — уточнил бородач, теряя ко мне интерес. Зато Матвей к нему не потерял:

— Друг-друг, — усмехнулся он, — а ты кто такой нарисовался?

— Давай поедем уже, — попросила я, чувствуя, как «друг» закипает.

— Да я тоже друг, брат, — невозмутимо улыбнулся добряк.

— Матвей, — я покосилась на вход в клуб. Народ наблюдал за нашей сценкой, ожидая зрелища: оба «друга» выглядели внушительно. — Матвей, поехали… пожалуйста… — попросила я снова.

Но Матвей не обратил внимания:

— Обманывать нехорошо, брат… — улыбнулся он бородачу одними зубами. Получился оскал.

И продолжение последовало физическое.

Он набросился на бугая, как бешеный пёс, нанося удар за ударом, без передышки. Раздались визги. На шум, из клуба начал валить народ, показался высокий охранник.

— Матвей! — воскликнула я, и голова у моего защитника прояснилась. Он тоже заметил движение в стороне, охранника, и оставил лже друга в покое, в крови, на тротуаре. Потащил меня к мотоциклу.

— Садись, отъедем, — нахлобучил шлем, сдвинул на панель рюкзак, и мы оглушительно газанули прямо из под носа у верзилы. Охранник что-то кричал, но мы не слышали. Мы были уже далеко.

На соседней улице Матвей притормозил, чтобы «упаковать» меня получше. Слезли.

Я стыдливо поправила задранную юбку — в спешке было не до приличий. Хорошо хоть плащ длинный, — краснела я, ловля на себе взгляды Матвея.

— Извини, не удержался, бошку срывает, — достал он из рюкзака второй шлем. Белый.

— Это мне? — удивилась я искренне, забыв про юбку. — Когда ты успел?

— Успел. Я терпеливый, — усмехнулся он, помогая мне с застёжками. Шлем сдавил голову безопасностью.

— Терпеливый?! — не удержалась я от сарказма. — А «бошку срывает». Что-то не похоже, что терпеливый… — от его нечаянных прикосновений, по шее бежали мурашки. От страха тоже — на костяшках темнели пятна чужой крови.

— Норм? Не болтается? Ну ладно, не во всём терпеливый, — согласился он, отступив и недовольно поглядев сначала на испачканные руки, потом на мои голые ноги. — Хм-м, а с ними что делать… не хочу, чтобы пялились.

Я смущённо завернулась в плащ:

— Извини, не планировала сегодня гонять на моте.

— А когда планировала? — усмехнулись серые глаза.

— Больше никогда! — заверила я торжественно, и полезла в сумку. В шлеме это было не просто.

— Никогда не говори никогда.

— Какая банальность. На, — я протянула ему влажные салфетки. Матвей взял.

— Цеплять в клубе папиков тоже банально.

— Я не цепляла, он сам прицепился!

— Как ты вообще там оказалась?

— Не по собственной воле, поверь.

— Спасибо, — он привёл руки в порядок и салфетки вернулись на родину.

— Зачем было в драку лезть?! — снова удивилась я. — Там целая банда его друзей внутри…

— Да? — Матвей поискал глазами мусорку. Сходил на остановку рядом, выкинул.

— Ага. А если бы он ствол достал? — продолжала я занудствовать, когда он вернулся.

— А у него был ствол? — недоверчиво переспросил мой спутник.

— А если бы был?

— В твоих страхах слишком много «если».

— А в твоих действиях слишком мало, — парировала я. — Там же столько свидетелей было, а если тебя найдут?

— Найдут и найдут, — пожал он плечами, надевая на меня чёрный моторюкзак. — Ты не против? Мне некуда его прицепить. Не тяжело?

— Он же пустой. Совсем не тяжело.

— Хорошо.

— А если они найдут твою квартиру?

— Пускай найдут.

— И тебе не страшно?

— Не нашли же ещё. Чё переживать зря.

— Не знаю, ты же вроде любитель нервотрёпки, — съёрничала я, злясь на его спокойный тон.

— Я не любитель нервотрёпки, а профессионал, — хохотнул он.

— Это не смешно! — возмутилась я, но тоже хихикнула. Мы переглянулись.

— А где твой…? — уточнил вдруг Матвей, и я сразу поняла что он про Алика. Смутилась.

— Остался в клубе.

— А ты типа сбежала?

— Типа того…

— Не понравился клуб?

— Не знаю… я, вообще, не планировала туда идти. В первый раз была в ночном клубе, — стала оправдываться. — Вообще-то собирались на джаз-концерт, но всё пошло не по плану с этой их попойкой. Сначала вроде весело сидели, но… в общем, не моё… я не пью, а они… совсем разошлись… не люблю пьяных. Боюсь. Не знаю чего от них ожидать, на них ведь нельзя рассчитывать, они неадекватны, и это пугает… — зачем-то разболталась я и замолчала сконфуженно. Захотелось захлопнуть шлем и вылететь в открытый космос, подальше от странного вечера и чересчур личных разговоров с бандитами.

«Бандит» понимающе кивнул.

— Нагулялась, значит.

— Нагулялась на год вперёд, — подтвердила я устало.

— Ты хоть кушала?

— Что? — растерялась я. — Эм-м… да нет… не до еды было что-то… как видишь…

— М-м, — Матвей глянул на время. — Всё закрыто. Поехали тогда за бургерами в Мак.

— Во Вкусно и точка?

— В Мак и точка.

Я невольно улыбнулась.

— Ну-у… ладно…

Я была не прочь заесть пережитый стресс жирной-прежирной, вредной-превредной пищей. Желудок проснулся и жалобно забурчал в подтверждение.

— Ты как с обложки мужского журнала, — прокомментировал Матвей, когда я задрала ногу в сапоге на подножку.

Я застенчиво прыснула.

Действительно. Хорошо, что прохожих нет. Тесная зелёная улочка мирно зевала, предвкушая сон.

— Эй, ты-то хоть не смотри! — поймала я водителя за разглядыванием «обложки».

— Ещё плащ этот… — не обратил он внимания, — завернись, чтобы не волочился… зацепится ещё. Что за героизм… — он помог мне подоткнуть подол, а заодно и ноги прикрыл посильнее. — Во, так лучше. Не бойся, аккуратно поеду. Держись.

И я послушно обвила его руками.

Фонари поплыли вокруг нас, замелькали в домах редкие жёлтые окна. Нормальные люди легли спать, и мои уже укладываются, — думала я, трусливо поглядывая на несущуюся под колёсами дорогу. — А мы тут шумим, спать