Ночь ведьмы. Книга первая - Сара Рааш

Мы собирались сделать хаос нашим союзником, использовать неразбериху во время побега, чтобы замаскировать то, как разбегаются группы заключенных. Я тщательно выбирал маршруты, следя, чтобы дороги через акведук обеспечивали выход в заброшенные дома или пустые переулки. У меня уже был подготовлен запас старой одежды, чтобы заключенные переоделись – после этого они должны были разойтись по Кристкиндэмаркту, раствориться в толпе, став покупателями, паломниками, жителями деревень, выбравшимися повеселиться в городе.

Я учел все, кроме Фрици.

– Пива? – спрашивает симпатичная девушка с косичками. На плечах у нее коромысло с ведрами, в руке она держит половник. Ее взгляд падает на мой плащ, на эмалированную брошь, обозначающую, что я хэксэн-егерь. Ее голос дрожит, когда она добавляет: – Всего один пфенниг[22], чтобы смочить губы и согреть желудок. – Я бросаю взгляд на пиво в ее ведре, и она опускает в него половник, протягивая мне пенистое варево. Ее рука дрожит. – Можете выпить бесплатно, охотник.

Я качаю головой, и она пожимает плечами, отворачиваясь, чтобы предложить напиток прохожему, который платит пфенниг. Я больше не обращаю на них внимания, шагая по рынку, расталкивая мужчин, опьяневших от пива, и детей, опьяневших от меда. Я снимаю черный плащ, сворачиваю его и прячу брошь, которая указывает на то, что я охотник. Ухожу от толпы и иду по затененной улице, перегороженной каменной аркой. Над аркой нет вывески, но все в Трире знают, что это Юденгассе[23].

Еврейские кварталы в Трире изначально были яркими и оживленными. Евреи жили близко друг к другу не потому, что их вынуждал закон, а из-за того, что поблизости находился их храм. В конце концов Юденгассе стал эрувом[24], что позволило проводить в этом районе мероприятия, которые в противном случае были бы запрещены в Шаббат[25].

Однако в каждой эпидемии, в каждой засухе, в каждом наводнении снова и снова обвиняли евреев. Их ограничивали в правах и изгоняли из города, а часто и из епархии. Возможно, изгнание много лет назад было куда безопаснее для них, чем разрешение остаться. Возможно, я убеждаю себя в этом только для того, чтобы смягчить вину своего народа перед другим.

За городскими стенами много заброшенных районов. Но нет более пустынного, чем Юденгассе.

Но я давно понял, что по-настоящему пустым место бывает редко. Сироты – а в наши дни их довольно много – и бездомные собирают объедки и живут в развалинах домов. После того как многие здания были конфискованы и проданы для получения прибыли – я имею в виду, конечно, прибыль Церкви, – архиепископ закрывает глаза на то, что здесь происходит, предпочитая делать вид, что Юденгассе вообще не существует, вместо того чтобы заботиться о голодающих бездомных, которые прячутся тут в тени.

От моего плеча отскакивает камешек.

Я оборачиваюсь и вижу пару широко распахнутых глаз, смотрящих на меня из дверного проема дома с разбитыми стеклами в окнах. Я лезу в карман, достаю монету и бросаю ее девочке, которая ждет. Она ловит монетку в воздухе и исчезает. Малышка Мия хранит и мои секреты, и мои деньги с тех пор, как я спас ее с братом.

Повернувшись, я смотрю на здание через дорогу от дома Мии.

Город Трир усеян крепостями. Они старые – не такие древние, как римские здания, но старше городской стены, и прошло несколько столетий с тех пор, как они были построены на средства крестоносцев и драгоценности Иерусалима.

Эта крепость – единственная в Юденгассе – обветшала сильнее. Белая штукатурка на фасаде потрескалась, разноцветные арки над окнами выцвели и облупились. Но меня не волнует внешний вид.

Что делает дом-крепость особенным, так это то, что в него нет входа.

По крайней мере, не на первом этаже.

Здесь нет ни двери, ни окна в пределах досягаемости. Да, это неудобно – единственный путь в здание ведет по отвесной лестнице к двери на втором этаже. Но в свое время для этого имелись причины. Если бы Трир подвергся нападению, жителям достаточно было бы поднять лестницу, и никто не смог бы проникнуть внутрь и разграбить богатства, спрятанные за стенами.

Однако теперь это заброшенное здание служит защитой только для меня. Никто и не пытается вскарабкаться по ветхим ящикам, которые я заботливо сложил под дверью, а даже если бы кто-то и попробовал, им было бы трудно проникнуть внутрь незамеченными из-за нескольких прогнивших досок и шаткого фундамента. К тому же ставни на единственной входной двери заперты на тяжелый железный замок.

У меня есть жилье в городе, недалеко от Порта-Нигра. Оно наполнено имуществом, которое я собрал, будучи хэксэн-егерем, экипировкой, которую не могу продать, чтобы финансировать восстание.

Ненавижу то место.

Большую часть ночей я провожу здесь.

Почему-то я чувствую себя в большей безопасности, зная, что единственный путь внутрь этого здания – через дверь на втором этаже или через узкий темный акведук, который ведет в подвал.

То жилье принадлежит капитану Отто Эрнсту, заместителю командира подразделения хэксэн-егерей в Трире.

Но это здание принадлежит мне.

Зная, что только малышка Мия и ее брат могут увидеть меня на этой затененной, заброшенной улице, я запрыгиваю на ящик и, пытаясь нащупать опору для ног, держусь за стену. Кусок штукатурки отваливается и падает вниз. Звук теряется в шуме, доносящемся с близлежащего рынка, но я не могу отделаться от мысли, что ведьма внутри услышала, что я вернулся.

Я оставил ее в подвале – есть шанс, что она все еще там. Мне пришлось спешить, а там, по крайней мере, она была в безопасности. Но я почти уверен, что она нашла способ проникнуть в дом. Я поднимаю взгляд – замок все еще на месте.

Она, должно быть, в ярости. В бешенстве. Я бросил ее замерзшей, одинокой, напуганной и… schiesse. У меня не было времени снять с нее кандалы. Те тяжелые железные браслеты, наверное, натирают ей запястья и причиняют боль.

На мгновение я представляю Фрици с горящими глазами, которая заносит сковороду, чтобы размозжить мне голову, как только я переступлю порог.

Я замираю, держась одной рукой за дверной косяк, а другой зажимая себе рот.

О чем, черт возьми, я думаю, улыбаясь при мысли, что эта неотесанная ведьма замышляет мое убийство? Но ее ярость такая… Это похоже на ночную грозу, полную молний, прекрасную… Нет. Откуда эта мысль взялась?

Я качаю головой и подбираюсь к двери, вставляю ключ в замок, прислушиваясь, чтобы понять, какую ловушку приготовила для меня