Владыка воронов - Лана Александровна Ременцова

Он повернулся и, в доли минут подлетев, схватил клювом её за шею, начав сразу сжимать.

– Шлюха, я убью тебя, лживая тварь.

Она захрипела.

– Я ни с кем не спала, но когда Грег хотел убить нашего сына, обласкала его член, только руками, чтобы защитить малыша от лютой казни.

Он выпустил её шею и ударил лапой по лицу, полоснув когтями по щеке и плечу, оставляя глубокие следы, кровь хлынула на платье.

– Шлюха, а дальше его член вошёл в твою вагину и сделал тебе орла!

– Нет! Клянусь памятью моего отца и нашими сыновьями. Я не изменяла тебе, – она упала на колени, положа руку на разорванную рану, но кровь прошла уже сквозь пальцы, заливая платье.

– Вугор! – проорал так, что стены содрогнулись.

– Возьми эту тварь и отволоки в подземелье.

Подручный поднял с пола госпожу, теряющую сознание от многочисленной потери крови.

– Стой, бери и этого выродка, пока я не разодрал его на части. Боги не простят мне этого. Наши законы запрещают убивать детей.

– Что мне с ним сделать? – его голос был глухим и надломленным.

– Отправь с кем-то из воинов в государство орлов Грегу. Передай мой приказ: пусть растит теперь своего сына, и жалеет всю жизнь, что его шлюху сожрут варки вместе с её гнилой душой.

Вугор, держа одной рукой госпожу уже потерявшую сознание, другой – взял укутанного в бархатную белую пелёнку малыша.

– Ещё и в мои цвета высшего ранга укутала его! – он вырвал ребёнка и сорвал пелёнку, оставив его голым. Орлёнок заплакал.

– Заткни ему пасть, иначе я за себя не ручаюсь.

Вугор прислонил ребёнка ртом к груди, так что тот задохнулся, выскочил в коридор, быстро принёс их в подземелье и откачал дитя холодной водой из стоящей рядом бочки. После оторвал нижнюю юбку госпожи и, бережно укутав, пошёл на выход.

– Госпожу закрыть на замок, и пока владыка не решит, что с ней делать к ней не подходить. Палачу пока нет работы, – вовремя он это произнес, так как тот уже взял плётку и начал с её крутить в массивных руках довольной рожей.

Охранники склонили головы. Он ушёл во двор и нашёл молодых расторопных воронов.

– Марк, Вог, собирайтесь в дальнюю дорогу и возьмите шкуру и молока да побольше для этого дитя. Заверните его и отнесите в государство орлов лично в руки главнокомандующему Грегу. Передадите приказ владыки: «Смотри своего сына и до конца дней сожалей о страшной казни госпожи Сакуры, её сожрут вместе с душой варки».

Те поклонились и забрали малыша.

Вугор пошёл к жене. Она как завидела его, испугалась.

– Что случилось, любимый?

– Возьми вино, чистые тряпки, иголки и крепкие нитки.

Девушка быстро всё схватила и встала рядом.

По дороге в подземелье, он объяснил жене в двух словах, что надо делать, чтобы госпожа осталась в живых.

Милана когда вошла в темницы, ужаснулась, при виде рваных ран у госпожи на лице и шее до плеча.

– Он зверь, – прошептала, руки затряслись.

– Он такой, каким его сделала суровая жизнь. И пока владыка не разберётся в этом деле, не успокоится и не примет правильное решение. Начинай, спасай её жизнь, пока она не истекла кровью.

Девушка промыла вином раны, взяла иглу с ниткой, окунула в графин с остатками алкоголя и принялась аккуратно зашивать. Орлица лишь слегка пошевелилась и единожды простонала, впав в небытие.

Роланд носился по замку как вихрь. После вылетел, разбивая очередное окно, и не смотря на то, что порезался о стёкла, полетел к лесу. Ночью найти какое либо бездомное животное, чтобы выместить на нём всю злость очень тяжело. Он долго рыл сугробы и безжалостно ломал ветки, вскоре ему улыбнулась удача, заметил такого же озлобленного и голодного волка. Тот оскалился в надежде, что это пища, но получилось наоборот. Роланд прямо врезался ему в бок и через миг разорвал в клочья, съедая внутренности. Обратился в человека и ударил в кору ближайшего дерева с такой силы, что оно пошатнулось, верхняя кора осыпалась в снег.

– Я убью его! Её! И этого выродка! Или погибну сам! – проорал и, упав на колени, закрыл лицо руками. Душу выворачивало наизнанку, сердце сжималось, сильный воин, не знавший ни жалости, ни боли, сейчас чувствовал боль в сердце, сдавливающую так, что даже закашлялся. «Что со мной? Надо лететь к мудрецу. Старый прохвост пусть объяснит, что со мной происходит. Откуда эта жуткая сердечная боль, не дающая дышать?» – встал, по не понятной ему причине пошатываясь, будто напился вина, схватился за ствол и расправил крылья.

Мудрец не спал, предчувствуя трагедию, встал, попил воды из глиняной плошки, лежащей в ведре, протёр колдовской шар и взглянул в него.

– Владыка, что же вы натворили. Вы и сами её теперь не узнаете, – запричитал, жалея несчастную госпожу.

В дверь громко постучали, так сильно, что расписные глиняные тарелки задребезжали, стоящие на деревянной полке из грубого сруба какого-то дикого лесного дерева.

– Войдите, открыто.

Роланд обратился в человека и вошёл, отряхивая снег с плеч.

– Мне нужна помощь, – рыкнул вместо приветствия, нахмурившись.

– Знаю уже, что вам надо.

– Говори.

– Пройдите хоть, присядьте, чая выпейте, негоже так в гостях на пороге стоять.

Ворон прошёл, снял меховую накидку, присел на табурет, придвинув поближе к камину, и вытянул ноги.

Мудрец зачерпнул железной кружкой из котелка, висящего над огнём, кипятка, плеснул в глиняную кружку, бросил горсть сухих трав и ягод и по комнатке сразу понёсся приятный аромат летнего луга.

– Выпейте, это согреет вас и придаст сил. Каждая травка да ягодка собрана с молитвой нашему великому Богу.

Роланд пригубил: горячо и терпко, но отхлебнув, уставился на него, в ожидании ответов.

Мудрец заварил и себе чудо-чай и присел напротив.

– Госпожу вы зря обидели, не виновата она.

– Она изменила мне, – прорычал, сжимая кружку в руке. – Я мог бы даже убить её и выродка, но сдержался.

– Вы сильно покалечили госпожу, теперь без моего лечения она не выживет.

– Отчего же несколько царапин.

– Это-то да, однако, вы поцарапали ей лицо и шею. Милана промыла раны и зашила, но к утру они загноятся, и начнётся заражение. Всё это я видел в своём шаре.

– Ладно, поедешь со мной и вылечишь её, и лицо, чтобы шрамов не осталось. Я жду все ответы. От кого орлёнок?

– От главнокомандующего орлов.

– Грега! Вот тварь, я убью его и её! – кружка пошла трещиной от силы его ярости и остаток чая пролился на стол. Роланд отряхнул руку и встал.

– Летим, всё что надо, я услышал. Она пожалеет, что на свет родилась.

– Владыка, не