Веди меня через бури горы Химицу - Мицуно Вацу

А во сне я видел снежную бурю и горные склоны, с которых падал в бесконечную пропасть.

Глава 7

Трудности перевода бранных слов

Немая сцена: я сижу на футоне, прижимая тонкое одеяло к груди. В дверях комнаты, похожей на комнату мамы, но всё-таки другой, стоит женщина, которую я уже видела в момент одного из пробуждений. Рядом с ней трясётся молоденькая девушка в светлом кимоно. Мы все смотрим друг на друга, потом отводим взгляды и снова смотрим.

Описанная сцена продолжалась не меньше минуты, что в гробовой тишине – довольно долгий срок. А поскольку никто не спешил нарушать молчание, я взяла эту незавидную участь на себя.

– Здравствуйте?..

Женщины переглянулись, и я поняла, что на английском они явно не говорили.

– Конничива?

Вторая попытка была уже успешнее. Старшая женщина с выбеленным лицом коротко поклонилась, говоря слова приветствия, куда более длинные, чем я могла понять. Младшая же просто пискнула что-то неразборчивое.

Всё это происходило сразу после того, как я окончательно очнулась и впервые с момента ухода из Сакуры чувствовала себя хорошо.

– Вы говорите на нашем языке, госпожа? – медленно и чётко спросила старшая.

– Немного говорю. Медленно, – ответила я.

С чистым разумом вспоминать язык было легче, как и понимать его.

– Меня зовут Мацудайра Изуми. Это Аяка, одна из прилежных слуг этого дома. Мы рады, что наши стены и крыша смогли стать вашим убежищем, госпожа, – женщины поклонились, сложив руки перед собой под широкими рукавами кимоно.

Чувствуя себя в высшей степени неловко, я пересела на колени и тоже поклонилась. К счастью, мама часто так делала дома, и мне не составило большого труда запомнить её движения. Правда, дело усложняло одеяло, скрывающее разорванную сорочку, в которую я всё ещё была одета.

– Меня зовут Минори. Спасибо за спасение.

– Минори – имя рода? – тихо уточнила старшая женщина.

– Моё имя. Одно.

– Как зовут вашего отца? Кому нам следует сообщить о том, что вы здесь?

– Эм… Кхм, – я замолчала, не столько не находя слов, сколько размышляя, что именно можно сказать незнакомкам.

Вслед за моим «спасителем-мужланом» видеть женщин, которые, как и он, по виду были землячками моей мамы, было неожиданно. Скорее всего, они жили в каком-то отдельном поселении где-то в Шотландии, на эту мысль меня всё ещё наталкивали увиденные в лесу горы. С учётом их незнания английского, они вряд ли были осведомлены о не самом известном графе по фамилии Картер, и опасаться того, что они могли как-то испортить его репутацию, не следовало. Быстро обдумав всё это, я решилась на правду, поменяв местами фамилию и имя отца, как это было принято в японском языке:

– Мой отец – Картер Арчибальд, – произнести эту часть было легко, а вот в дальнейшем слова явно были не самым лучшим переводом моих мыслей. – Письмо можно кинуть… То есть, послать в дом Сакура. Рядом с деревней… деревней Флекни. На имя Сара – моя мать.

– Деревня Ф’рекни? – переспросила женщина, произнося название с сильным акцентом.

– Да. Если у вас здесь есть полисмен, позвать его можно, – добавила я.

Мне не хотелось быть беглянкой, которую теперь наверняка обвиняли в пропаже родителей и смерти миссис Тисл. Полиция, вероятнее всего, отправилась за мной вместо того, чтобы сосредоточиться на поиске настоящего преступника. «Мне нужно домой, – понимала я. – Дать показания, убедить всех, что я невиновна».

В этот момент мне вспомнилась кровь на рукавах кимоно мужчины с голубыми глазами. Что, если он был убийцей? Что, если это был кто-то из маминого прошлого, и я просто запуталась, решив, что он – это Нао?

Тряхнув головой, я умоляюще повторила:

– Послать письмо, пожалуйста. Мне надо домой.

Мацудайра Изуми жестом приказала служанке выйти, а сама села передо мной на колени. Каждое её движение напоминало мне о матери, отчего сердце болезненно сжималось.

– Где находится ваш дом, госпожа Минори? – тихий вопрос, заданный участливым тоном, только усугублял тоску.

– Рядом с деревней Флекни, – сдавленно повторила я.

– А страна?

– Англия.

Изуми поджала губы, с нечитаемым выражением вглядываясь в моё лицо. Что-то неправильное было в этом взгляде. Я не могла найти этой неправильности точное описание, но мне казалось, что это было нечто среднее между недоверием и… расчётом.

– Вы знаете, где вы сейчас? – наконец спросила женщина, обводя рукой комнату.

– В Шотландии, наверное. Я видеть… Видела горы. Вы тоже из Места-Где-Восходит-Солнце? Моя мать родом оттуда.

Изуми мягко улыбнулась, как будто я была несмышлёным ребёнком.

– Вы сейчас в деревне Гокаяма. Это запад провинции Эттю и часть земель хана[32] Тояма.

Я качнула головой, показывая, что не понимаю.

– Всё это находится на острове Хонсю, – пояснила женщина, но я вновь нахмурилась, и она осторожно добавила. – Вы в Месте-Где-Восходит-Солнце, госпожа Минори. А та страна, о которой вы говорите, очень далеко отсюда, и я никогда не интересовалась, где именно.

– Ха, – выдохнула я, ожидая, пока моя собеседница рассмеётся, открывая смысл такой замысловатой шутки. Но Мацудайра Изуми продолжала молчать, исподволь изучая моё лицо.

– Ха, – повторила я и сама расхохоталась. – Ха-ха-ха! Смешно! Шутка смешная! Я похожа на вам. То есть, на вас. Вы поэтому решили разыграть меня?

Женщина медленно покачала головой.

– Шутить над кем-то не пристало добродетельной женщине, – тихо сказала она. – Улыбка хороша, когда улыбаются двое.

– Я не могу быть там, где вы говорите, – резко ответила я. – Я в Британии. Была в Британии ночью. Перед тем, как мужчина меня спас.

– Я предлагаю вам посетить офуро, – сказала Изуми, поднимаясь. – Одеться и выйти из дома. Свои глаза не врут.

– Отправьте письмо, пожалуйста! – крикнула я, уже не контролируя эмоции. – Отдайте меня полиции. Пусть ведут домой!

Женщина осторожно взяла меня за плечи и заставила подняться на ноги. Одеяло упало на футон, а на него свалилось несколько комков засохшей грязи с моей сорочки.

– В офуро – вода, – медленно пояснила Изуми. – Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы понять, что с вами приключилось, но давайте сначала приведём вас в порядок.

Увидев грязь, запёкшуюся кровь и почувствовав запах собственного тела, я задрожала от отвращения. Затянувшаяся шутка хозяйки дома могла подождать пятнадцать минут, которые мне нужны были, чтобы смыть