Невеста принца - Виктория Александер

Джоселин расширила глаза.

– Звучит интригующе.

– Я жду не дождусь, когда смогу прочитать твои воспоминания, – улыбнулся Рэнд.

– Только после моей смерти, мой мальчик. А может быть, завтра. Я еще не решил. Загляни попозже ко мне в библиотеку проверить, как продвигается дело. – Найджел повернулся к Джоселин. – Славно снова видеть в замке длинные стройные ножки. Жизнь без них стоит на месте.

– Вам нужна помощь, дядя? – Рэнд тоже встал.

– Твоя – нет. – Найджел сделал знак ожидавшей у двери горничной. – Мне поможет Рози. – Он понизил голос. – Сейчас у меня не так много радостей, и опереться на руку юного очаровательного существа – это лучшее, на что я могу рассчитывать в мои годы. – Он взглянул па приближавшуюся к ним полную женщину средних лет. – Она, конечно, не так уж юна и очаровательна, но и глаза мои уже не те, что прежде. – Старик снова захихикал, и Рэнд присоединился к нему.

Рози возвела глаза к потолку, подошла, грубовато обхватила старика за талию, а тот одной рукой оперся на палку, другую положил на плечо женщины, встретился взглядом с Рэндом и подмигнул.

– Идемте, милорд. – Рози увлекла хозяина к двери. – Имейте в виду, больше я не потерплю ваших штучек.

– Штучек? Не пойму, о чем ты, милая.

Пара вышла через каменную арку, и из коридора донеслись их голоса:

– Я не позволю вам больше тыкать в меня палкой.

– Это была вовсе не палка! – До них долетел дребезжащий смех Найджела.

Рэнд поймал изумленный взгляд Джоселин, и оба рассмеялись.

– Он и правда, – улыбнулась она мужу, – очень… откровенный человек.

– До крайности. – Рэнд снова уселся за стол, покачивая головой. – Думаю, вы ему понравились, и даже очень.

– Вся целиком или только ноги?

– Вся целиком, тем более что ноги ваши он не видел.

– Вы сказали, что они восхитительны.

– Так и есть. – И добавил мысленно: «Так же, как и ты сама». – Надеюсь, дядя не слишком шокировал вас?

– Ничуть. – Девушка облокотилась на стол и положила подбородок на кулачки. – А вас?

– Нет, – улыбнулся Рэнд. – То есть не чрезмерно.

– А он очень мудрый человек, правда?

– Ему далеко за семьдесят, – задумчиво произнес Рэнд. – Он многое повидал на своем веку и, конечно, многое узнал.

– О женской натуре, – с улыбкой подсказала Джоселин.

– Помимо многого другого.

Она рассеянно провела пальчиком по узору на скатерти.

– Мне понравилось, как он сказал, что прошлое принадлежит прошлому.

– Я тоже так считаю. – Рэнд некоторое время испытующе смотрел на нее. – Вы отнеслись к нему очень по-доброму…

– Неужели вас это удивило? – Джоселин вскинула глаза.

– Ну… ведь он стар и временами несет такую ахинею…

– Я вовсе не нахожу, что он несет ахинею. Мне как раз показалось, что он мыслит очень трезво.

– Я о том, что он говорит, чего не следует и…

– Он прямо говорит то, что думает. Меня это восхищает. – Джоселин заговорила медленно, взвешивая слова: – А вот вы, как видно, в этом на него совсем не похожи.

– Простите! – Рэнд возмущенно уставился на нее. – Я всегда говорю именно то, что думаю.

– Неужели? – Девушка встала.

– Конечно. – Он тоже поднялся. – Не будьте смешной.

– Добавьте это к списку моих прегрешений. – Она сощурилась, и у Рэнда неприятно засосало под ложечкой. Он, очевидно, чем-то прогневал Джоселин, но убей его Бог, не понимал чем. – Вы удивлены, что я проявила к вашему дяде доброту, хотя ничего от этого не выгадала? Потому, что я чересчур меркантильна, чтобы наслаждаться обществом милого старика без надежды на какое-либо вознаграждение?

– Я вовсе не имел в виду ничего подобного. – Хотя были мгновения, когда у него мелькала эта мысль…

Джоселин, должно быть, прочитала что-то такое на его лице, и ее глаза вспыхнули.

– У меня раскалывается голова, милорд, и я удаляюсь в свои апартаменты. Одна.

– В наши апартаменты, – поправил он машинально.

– В наши апартаменты, – процедила она. – Тем не менее, буду вам очень признательна, если вы не покажетесь в спальне до конца дня. Сознаю, что это эгоистичная просьба с моей стороны, но боюсь, я слишком избалована, чтобы это меня тревожило!

Она резко повернулась и направилась к двери. Рэнд не совсем понял, что произошло, но твердо знал, что не хотел этого. Ведь он пытался ее похвалить!

– Джоселин, постойте. Я вовсе не собирался… Дядя просто очарован вами.

Она остановилась и раздраженно повела плечами.

– Ваш дядя славный, и очень мне понравился.

– Он считает, что я сделал отличный выбор.

– А сами вы что считаете? – повернулась она лицом к мужу. – Вы согласны с ним?

– Возможно.

– Возможно?

Рэнд поморщился. Прежде он никогда не допускал такую глупость – быть откровенным с женщиной. Почему же сейчас он изменил своим правилам? Наверное, на это его толкнул упрек Джоселин. Она обвинила его в том, что он говорит не то, что думает. Рэнд примирительно вскинул руки.

– Вероятно. Я хотел сказать – вероятно.

– Одним словом, несмотря на то что мы неплохо поладили, и то, что я старалась, или то, что вы в общем-то совсем меня не знаете – несмотря на все это, вы по-прежнему убеждены, что я мелочна, избалована, эгоистична и глупа!

– Я никогда не утверждал, что вы глупы. Разве это не свидетельствует в мою пользу?

– Это подразумевалось, – огрызнулась Джоселин. Конечно же, она была не права.

– Кстати, о пользе откровенности. – Джоселин скрестила руки на груди. – Сомневаюсь, что лорд Уортингтон такой уж мудрец, как мне показалось вначале.

– Почему же? – осторожно спросил Бомон, догадываясь, что ответ вряд ли придется ему по душе.

– Потому, что он судит о вас необъективно. Видит то, что хочет видеть. Убежден, что я замужем за принцем! Должно быть, ему просто не приходилось встречать настоящих принцев. – Она окинула супруга надменным взглядом. – Тогда как на самом деле я вышла замуж за лягушонка. Всего доброго, милорд. – И, круто повернувшись, гордо удалилась.

– Это я-то лягушонок! – возмущенно воскликнул он ей вслед. – Вот уж с чем не согласен.

Рэнду никогда не приходилось долго жить бок о бок с женщиной, и очевидно, теперь предстояло узнать кое-что новое об этих темпераментных созданиях. В том числе научиться угадывать, когда следует откровенно высказывать свои мысли, а когда держать язык за зубами. Ее нападки были вопиюще несправедливыми. Ведь он признал, что судил о ней неверно. Жаль, что не получилось объясниться. Ничего, впереди достаточно времени, чтобы поправить дело. Он решил начать прямо сегодня.