Неподходящая женщина - Джулия Джеймс

Она не помнила, что ответила, не заметила, как девушка кивнула и удалилась. Отметила только, что ладонь, накрывавшая ее запястье, сжалась.

— Как она назвала тебя?

Кэрри перевела взгляд на лицо Алексеуса и прочла на нем изумление и неверие.

— Доктор Ричардс, ― буднично сказала она. ― Это то, кто я есть. Я получила докторскую степень в год смерти моего отца. Он возглавлял научные исследования в нашем университете, и я работала в его отделе.

Алексеус смотрел на Кэрри почти бессмысленным, ничего не выражающим взглядом. Потом перевел глаза на ее сумку, которая оказалась открытой.

— «Кинезные ингибиторы и плазма человека», — прочел он вслух.

— Биохимия, — так же обыденно сказала Кэрри. — Моя область исследований связана с онкологией. Я изучаю то, как ведут себя гены, вовлеченные в развитие новообразований. Это была область исследований и моего отца, он работал до самого конца... — Кэрри отвернулась. — Очень больно вспоминать. Отец был целиком погружен в науку, изо всех стремился найти механизм, обратный тому, что запускает образование опухоли. Он говорил — чем больше мы знаем, тем больше людей мы можем вылечить. Игнорируя собственную боль, он старался понять природу болезни и победить ее.

— И к чему тогда эта шарада с переодеванием? — хрипло спросил Алексеус.

— Никакая не шарада. Моему отцу удалось на восемнадцать месяцев пережить собственные прогнозы благодаря тому, что он принимал особые средства. Они уникальны и пока очень дороги. Пришлось заложить наш дом с условием, что после смерти отца дом пойдет в уплату долга. Я охотно пошла на это. Еще восемнадцать месяцев общения с ним стали мне бесценным подарком. И не только это. Его работа была для него всем, и болезнь стала продолжением работы. Отец оставил мне все научные данные. Его коллега, с которым он очень тесно сотрудничал, взялся вместе со мной подготовить труды отца к публикации. Этот человек работает на базе лондонского университета, поэтому я поехала в Лондон. Днем я занималась исследованиями. Но мне нужны были деньги, и я подрабатывала вечерами; Когда... когда я тебя встретила, я как раз сдала папину работу и решила остаться в Лондоне, а с нового академического года меня ждало здесь место на кафедре. — Кэрри помолчала. — Вскоре после того, как я вернулась с Лефкали, мой научный руководитель написал мне, что получено дополнительное финансирование, и я могу занять свой пост прямо сейчас. И я вернулась домой.

— Скажи, Кэрри, ты наслаждалась, дурача меня? Притворяясь не той, кто ты есть? — хрипло произнес Алексеус.

— Я не дурачила тебя. Я провела всю жизнь в научной академии. Мама была психологом, отец биохимиком. И это все, что я когда-либо по-настоящему знала. Во всем остальном я очень невежественна. Немножко, совсем немножко знаю историю, ничего об искусстве, литературе, опере, политике и экономике. Мне трудно вести светскую беседу. Я знаю биохимию. Но если я заведу беседу о биохимии, у большинства людей будет странное выражение лица. Поэтому я научилась помалкивать. И еще я поняла... — Она внезапно замолчала.

— Продолжай.

— Я поняла, что мужчины не очень жалуют хорошеньких блондинок с докторской степенью.

— И ты разыгрываешь немую?

— А что бы ты предложил? Мягко ввернуть в разговор, что у меня докторская степень по биохимии?

— Могла хотя бы мне сказать, — сжал губы Алексеус.

— Зачем? Тогда это казалось не очень важно. И, понимаешь, сперва я не считала, что ты относишься ко мне как к глупенькой красотке. Я не знала, что мне надо доказывать обратное.

— Думаешь, меня бы это отпугнуло? — Алексеус покраснел.

— Я считала ту жизнь фантастикой. Вот мой мир, — она обвела взглядом магазин, стеллажи с толстенными академическими томами. — Здесь не встретишь миллионера, который посадил бы тебя в лимузин, одевал как принцессу и катал на частном самолете. Я представляла себя персонажем из сказки. А если так, какая разница, кто я на самом деле — глупенькая красотка, официантка или хорошенькая блондинка с докторской степенью.

— Никакой. Ведь в наших отношениях никогда не было пошлости и грязи. Никогда. Скажи мне одну вещь, Кэрри. Только абсолютно честно.

Темные, светящиеся, необыкновенные его глаза внимательно и ласково смотрели на Кэрри. И она снова почувствовала власть этого взгляда и этого человека над собой. И свою беспомощность... Свою слабость...