Осколки тени и света - Мара Вересень

годится. Впрочем, какая разница, сколько ему. Глупая ошибка, как с кошкой в темной комнате, где все одинаково черные. Теперь и мысли такие же. Глупые. Мне будет немного жаль отдавать тебя тому, кто однажды тебя позовет, Эленар. Так папа сказал. Драгон не звал меня. Он меня «поймал», как удачно выразился каланча. И Ромис меня не звал — «прятал». Зато сам он… позвал. Оттуда. Позвал и тянет за нитку которой нет, будто привязал меня к этому миру. Выдернул. И продолжает дергать, дразнить, даже когда мне хочется замереть и застыть. Как сейчас.

Воображение тут же подкинуло картинку этой самой «привязки» — лохматая нитка, которой вяжут тюки, свернутая кокетливым бантиком, и Ине с придурковатой улыбкой рядом. И «золотко». «Золотко» нужна обязательно, иначе не комплект. Иначе… Ине… Иней… Такой он был, когда я дотронулась. Морозный рисунок на окне, прохладный и тут же тающий от прикосновения. Вот перед глазами — диковинный хрупкий лес, ветки, листья, но если провести рукой — под пальцами гладкое стекло. Щелк вместо острых ледяных иголок. А потом пальцам вдруг становится горячо.

Я провела вниз от ключицы к ложбинке груди. Кожа была чистой. Субстанция, замешанная, судя по запаху, на крови, впиталась полностью. Но я не за этим. Рука замерла там, где я носила гранат, тяжесть которого все еще слышу памятью тела. Пальцы сомкнулись.

Это так удивительно и странно: видеть и знать одно, а чувствовать… иное.

Иное… Ииинеее…

Тьма бросилась, и меня опрокинуло в подушки. Вспыхнувшие волосы упали на лицо, мешая нормально смотреть, щекотная прядь лежала на губах. Тяжелая рука придавила поперек груди, прижимая мою собственную, в которой я держала воображаемую бусину. Другой ручищей темный обхватил за шею, упираясь большим пальцем в мой подбородок, приподнимая его все выше. Шея казалась совершенно беззащитной, и ощущение, что сейчас в нее вопьются зубами, заставило сердце трусливо дернутся. Я сглотнула вставший в горле ком.

Некромант наклонился ниже, обволакивая своим странным запахом.

— Не на-а-адо, — потрескивали угольки, — не надо дергать за поводок, если не знаешь, что за зверь сидит на другом конце.

Подбородок кольнуло и тут же отпустило. Темный поддел и стянул упавшую на губы прядь, пульсирующую огнем в такт какофонии у меня в груди, задумчиво пропустил между пальцев. Его лицо, подсвеченное моими волосами, выглядело незнакомо. Резкие тени сделали скулы острее, да и все черты как-то вытянулись, будто он был эльф или вампир.

— От тебя слишком много шума, назойливый сполох. Перестань вопить у меня в голове. Там и без тебя… тесно.

Прижатая между пальцев прядь натянулась и упала.

— Ты так и не сказала, кто такой этот Эверн. Кто он тебе?

Я молчала. Я не знала. Проводник, телохранитель, случайный любовник? Гадать смысла нет, как, скорее всего, нет и его самого.

Отпустил, убрал руку, которой прижимал меня к постели, встал, прячась в темноте. А потом и вовсе… Вот только рядом стоял. Вроде дверь шуршала. Ушел? Ощущение, что он все еще здесь. Безопасно. Поводок не давит. И можно бы закрыть глаза, но сон сбежал. Просочился за дверь вслед за И… этим?

— Лит’маре, элле’наар, — пакостливо шелестнула тьма, и веки закрылись сами собой.

Вот зара…

Глава 3

Около месяца назад

Я казалась сама себе странным старым деревом, которое видела, когда мы с мадженом Нери подъезжали к Дат-Кронен. В мутноватом окошке поплыло сначало монументальное и мрачное строение — тюрьма для опасных одаренных — подсвеченное холодными бледно-голубыми свет-сферами, а потом это дерево, будто несколько сросшихся боками стволов, вполовину голое, вполовину покрытое листьями, но живое. Живущее одновременно сейчас и когда-то еще.

Около получаса по колдобистой дороге и показался сам городок. Едва вышли, Бернет решительно потянул меня в сторону гостиницы. Я уперлась.

— Тьма с вами, Эленар, это не то, что вы думаете, — оскорбился некромант, — хотя подобный способ обмена энергией куда более эффективен, чем тот, которым я пользуюсь сейчас.

Я опустила взгляд на наши сомкнутые руки и устыдилась.

— Хозяйка гостиницы — ведьма, ее дом похож на ваш, там мне не придется сидеть с вами как привязанному, ведь у меня работа. В гостинице легче найти транспорт, куда бы вы ни отправлялись дальше. Просто спросите у управляющего или в ресторации.

Бернет помог с сумкой, коротко попрощался и ушел по своим делам. Он и так сделал больше, чем я осмелилась бы просить.

Защита в стенах маленькой гостиницы была не та, что давал мне мой собственный дом, но вышло не хуже, чем от руки маджена Нери. Петля давила, однако получалось терпеть. Я даже уснула в снятой комнатке и почти выспалась.

Каково же было мое удивление, когда на следующее утро, спустившись вниз, чтобы чем-нибудь позавтракать, я увидела за одним из столов Бернета, о чем-то договаривающегося с мужчиной с нашивками почтовой службы.

— Через полчаса до Ливено идет почтовый. Возница согласен взять еще двух пассажиров, — сообщил мне некромант.

Нери выглядел довольно бодро, хотя не был похож на того, кто провел ночь в постели.

— Как вы? Вы хоть немного отдохнули? О, извините, Эленар, я забыл сказать… Доброе утро.

От заботы и прикосновения к краю рукава стало тепло. Я кивнула и присела. Мы позавтракали, а потом он решительно взял мои вещи, а меня — за руку, и повел к расположенной рядом почтовой станции.

— Зря вы вернулись. Вы рискуете своим положением. А как же гнев главы и… Холины?

— У меня выходной, так что я вполне могу прогуляться до Ливено в приятной компании. К тому же ужасно хочется щелкнуть по носу этого надутого индюка Драгона, который увел у меня перспективную невесту.

— Вы шутите, Бернет.

— Немного, — пожал плечами маджен Нери, чуть смущенно отводя взгляд в сторону. — Оставить вас сейчас все равно, что убить, а меня потом совесть замучает.

— Вы же понимаете, что это только отсрочка неизбежного.

— Куда лучше вас, Эленар. Вам не избавиться от петли договора, но можно спрятаться. Нужен кто-то владеющий магией крови. Желательно, хладен из анАтрай или анФеррато. Самые лучшие заклинатели крови, после уничтоженных инквизицией Драгулов, из этих кланов.

— Но вы же как-то прячете меня. Я, во всяком случае, могу дышать и не падаю с ног.

— Я просто глушу ваш энергетический фон более сильным своим. Это не продлится долго. Довольно скоро ваша иная оболочка адаптируется, перестанет реагировать, и все вернется.

Затем мы сели и говорить стало неудобно. Иногда Бернет отпускал мои пальцы, чтобы передохнуть, и я закрывала глаза — так было легче смириться с наваливающимся удушьем. А немеющие ноги