Единственная Джун - Дженнифер Хартманн

– А зачем ты хочешь пойти туда?

Она пожимает плечами:

– Видимо, тебе предстоит это узнать.

Я уверен, что она флиртует со мной. Я снова с трудом сглатываю.

– Время торта! – раздается голос миссис Бейли с террасы, и дюжина детей несется к праздничному столу.

Джун плетется за своими друзьями, выглядя вялой и грустной. Даже ее пачка выглядит грустной и уныло свисает с ее маленькой фигурки. Я мрачнею и говорю Венди, что сейчас вернусь, затем спрыгиваю с качелей и несусь к Джун. Она немного оживляется, замечая, что я иду к ней.

– Джунбаг. Тебе весело?

– Конечно, наверное. А тебе весело? – Ее взгляд скользит мимо меня, туда, где Венди вяло покачивается на качелях. Теперь к ней присоединилась Моника.

– Да, если тебе весело.

Джун искренне улыбается. Она берет меня за руку и ведет к столу, где сидят ее друзья в предвкушении праздничного торта.

– Я сейчас буду загадывать желание. Сядешь рядом со мной?

– Конечно.

Тетя Келли слегка сжимает мне руку, когда я проношусь мимо.

– Твоя мама бы тобой гордилась, – говорит она мне вслед.

Вздрогнув, я поворачиваюсь и киваю ей.

– Итак, – объявляет мистер Бейли, доставая из кармана зажигалку. Он проводит рукой по вспотевшим темным редеющим волосам. – Мы все хотим, чтобы у Джун был замечательный день, поэтому мы споем Happy Birthday так громко, как только сможем. Готовы?

– Готовы! – кричат гости в ответ.

Я выдвигаю стул рядом с Джун и наблюдаю, как ее лицо озаряется волшебством. На коже у нее виднеются пятна грязи, волосы спутаны, но я никогда прежде не видел ее такой сияющей.

Она все еще держит меня за руку, когда вокруг нас раздается нестройный хор голосов, я приобнимаю ее, отчего она улыбается еще ослепительнее.

Когда звучит последняя нота, она закрывает глаза и делает большой вдох, а затем наклоняется к столу и задувает свечи. Мы по-прежнему держимся за руки.

Все хлопают. Она радостно подпрыгивает, изящно покружившись.

– С днем рождения, Джунбаг, – говорю я, разделяя радость, сияющую на ее лице.

Джун улыбается еще шире, наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Я загадала, чтобы твоя мама вернулась.

Сердце пропускает удар. Я резко выдыхаю.

Прежде чем я успеваю подобрать слова, Джун отворачивается и начинает без остановки скандировать:

– Торт!

В это время мистер Бейли раздает тарелки.

Я, словно прикованный, не могу подняться со стула, пока ее желание проносится сквозь меня. Следующие двадцать минут пролетают как в тумане, в мыслях оживает другая жизнь, а сердце разрывается от угрызений совести.

Я откидываюсь на спинку стула, уставившись в пустоту. И тут тетя Келли объявляет о своем отбытии. Она трогает меня за плечо:

– Ты уверен, что не хочешь пойти, Брант? Конечно, я не принуждаю, но… это было бы замечательно, если бы ты захотел.

Сфокусировав взгляд, я возвращаюсь к реальности, смотрю на нее, поднимаясь со складного стула. Я почесываю затылок, раздумывая, как бы получше выйти из этого положения.

– Я… эм, думаю, я останусь здесь с Джун. Мне бы не хотелось уходить с ее праздника.

Она грустно улыбается, все понимая:

– Хорошо. Если ты когда-нибудь передумаешь, просто позвони мне.

– Спасибо, тетя Келли.

Она подходит ближе и крепко меня обнимает. Она всегда удерживает меня в объятиях немного дольше, чем все остальные, и я задаюсь вопросом, не пытается ли она таким образом вобрать в себя частички моей матери.

Тетя Келли со всеми прощается, гости начинают постепенно расходиться, когда солнце садится за облаками. Венди кокетливо машет мне рукой на прощание, за ней следует и Моника. Тем временем Тео шлепает свою девушку по заднице и забегает в дом.

Остаемся только мы с Джун. Она ковыряется в том, что осталось от малинового крема на праздничном торте, затем облизывает губы.

– Очень вкусно, Брант. Ты самый лучший повар на свете.

Я все еще чувствую себя потрясенным, но я заставляю себя улыбнуться:

– Все лучшее для тебя.

– Ты ведь не любишь Венди больше, чем меня, правда?

– Что? – Ее вопрос застает меня врасплох, и я поворачиваюсь к ней лицом. – Почему ты спрашиваешь?

Она пожимает плечами, под лучами заходящего солнца ее волосы высыхают.

– Ты странно на нее посмотрел. Ты всегда смотришь на нее странно, когда она приходит.

– Я не… – Я судорожно прокручиваю мысли в поисках подходящего ответа. – Я вообще не люблю Венди. Я никогда не смогу полюбить кого-то больше, чем тебя.

– Правда? – Ее глаза расширились так, что кажутся еще более голубыми при естественном освещении.

– Конечно, правда.

– Сегодня ты пошел посидеть с ней, вместо того чтобы поиграть со мной.

Чувствую укол вины.

– Прости, Джун… Я не хотел расстраивать тебя. Чем старше мы становимся, тем больше у нас появляется друзей, поэтому я каждому уделяю время. Но ты должна помнить, что ты всегда будешь самой важной частью моей жизни. И жизни Тео тоже.

Она кидается мне на шею, прижимаясь лицом. Я обнимаю ее в ответ, и она бормочет, уткнувшись в воротник моей рубашки:

– У меня самые лучшие братья на свете.

Я напрягаюсь в ее объятиях, отвергая это слово.

По правде говоря, я не знаю, почему никак не могу этого принять, ведь она моя сводная сестра, в конце концов.

Есть юридический документ, подтверждающий это. Но я никогда не чувствовал ничего родственного к Бейли, и это не в негативном смысле. Мне всегда казалось, что я вырос в доме с моими лучшими друзьями, и ничего больше. Не из-за нехватки любви или привязанности – вовсе нет. Я даже не могу этого объяснить.

И, возможно, у других приемных детей нет такого ощущения, и это замечательно; это прекрасно – чувствовать, что тебя воспитывают кровные родственники, но я просто ощущаю это иначе…

Джун отстраняется и чмокает меня в щечку.

– Я пойду переоденусь в пижаму. Ты посмотришь со мной новую серию «Ханны Монтаны»?

– Конечно, я… – Я замолкаю, вспомнив о своем таинственном свидании в парке с Венди. Я сглатываю ком в горле, отступая назад. – Ну, только не сегодня. Извини.

– Но сегодня же мой день рождения.

– Я пообещал другому другу, что встречусь с ним сегодня вечером, но мне нужно вовремя вернуться домой, чтобы уложить тебя спать и спеть тебе песенку про радугу. Хорошо?

Она мрачнеет:

– Ты собираешься встретиться с Венди?

Я хмурюсь, поджимая губы. Не знаю, почему она так реагирует на Венди.

– Да.

У нее в глазах