Распутник - Л. Дж. Шэн

Она еще сильнее прижалась ко мне всем телом. Правила игры изменились, и Луиза уже не та робкая девочка, которая умоляла меня уделить ей хоть каплю внимания.

«Сбеги снова, – говорили ее глаза, – если осмелишься».

Мне не хотелось даже шелохнуться. Она была привлекательна, внимательна и заинтересована. Но я никак не мог выбросить из головы Мечту. Женщину, что прокралась в мои сны, как воришка, и наполнила их желанием и потребностью.

– Ну а как ты, Лу? – Я обхватил ее за шею и отодвинул от себя на пару сантиметров. От моего прикосновения ее кожа покрылась мурашками. – Я слышал, ты потеряла жениха. Мне жаль.

– Ну да. – Луиза облизнула губы и с мрачным смешком провела рукой по моему пиджаку. – Полагаю, можно сказать, что мне никогда не везло с мужчинами.

– То, что произошло между нами, никак не связано с везением. Я был эгоистичным слабаком, который бежал от ответственности. А ты всегда была лишь косвенной участницей, но не главной целью.

– Знаешь, я никогда не держала зла, – тихо сказала она спокойным, собранным голосом. Меня это удивило. Думаю, окажись я на ее месте, головы полетели бы с плеч. – Злость кажется мне пустым чувством. Из нее никогда не выходит ничего хорошего.

– Очень милый взгляд на вещи, – я ответил мрачной улыбкой, а сам подумал: «Если все отпустят свою злость, то мы, адвокаты, останемся без работы».

– Теперь ты вернулся. – Ее темные глаза снова с вызовом заглянули в мои.

Я взял ее руку, лежавшую на моей груди прямо над сердцем, и прижал холодные костяшки к своим теплым губам.

– Не навсегда. – Я помотал головой, не сводя с нее взгляда. – Я никогда не вернусь навсегда.

– Никогда не говори никогда, Дэвон.

Затолкав пьяных Бенедикта и Байрона в их «Рендж Роверы» и велев водителям ехать без остановки, пока не окажутся на другом конце острова, я поцеловал Луизу на прощанье. Пообещал, что позвоню, когда приеду в Англию в следующий раз, и был твердо намерен исполнить это обещание.

Когда гости ушли, я вышел в сад и скурил три сигареты подряд, проверяя, нет ли пропущенных сообщений или звонков из Штатов. Если конкретнее, от одной американской чертовки. Их не было.

Она слишком разбита, да и тебе самому не грозит в ближайшее время получить награду за здравомыслие.

Я поплелся обратно в огромный темный особняк через заднюю кухню, прошел мимо Дрю, спящего перед телевизором в одной из гостиных, и Сеси, которая сидела за роялем, молча глядя на него, но не играя.

Трахни Белль, сделай ей ребенка и забудь о ней.

Дела шли плачевно по всем фронтам.

Я направился в прежний кабинет отца. Мама была там.

Казалось, она находилась в своей естественной среде, сидя за его столом в викторианском стиле, делая пометки на полях каких-то документов и подбивая цифры на лежащем рядом калькуляторе. Все это напомнило мне об истине, которую я и так знал все эти годы: в действительности силой, стоящей за империей Уайтхолл, была моя мать. Отец был титулованным распутником, в то время как мама – умной и находчивой дочерью своего отца. Может, Тони Додкин и был обычным графом, но вместе с тем гением в математике и магнатом в сфере недвижимости, который знал толк в хороших сделках. Мама пошла в него. Она чрезвычайно одаренная.

Отчего напрашивался вопрос: как она могла не знать, что он издевался надо мной? Но вряд ли я чего-то добьюсь, разбередив старые раны.

– Дэвви, любовь моя, – мама тихо вздохнула, отложила ручку и с улыбкой подняла голову, будто цветок, раскрывшийся навстречу солнцу. – Присядь, пожалуйста.

Я сел напротив, глядя на висящий позади нее портрет: на нем были изображены отец и я в возрасте лет четырех или пяти. Мы оба выглядели такими несчастными и неприкаянными, что нас связывала только ДНК. Резкие нордические черты лица и холодные глаза.

– В зимнем саду очень пыльно, – протянул я.

– В самом деле? – Мама облизала палец, а затем перевернула страницу лежащего перед ней документа. – Что ж, нужно сказать уборщикам, чтобы завтра уделили комнате особое внимание.

– У тебя финансовые трудности?

Она все так же хмуро смотрела на числа на документе.

– Ох, Дэвви. Неужели обязательно говорить о финансах? Это так пошло. Ты только приехал. Я хочу, чтобы мы вместе позавтракали и поболтали. Может, съездим на скачки.

– Мы все это сделаем, мамуль. Но мне нужно знать, что у вас все хорошо.

– Мы справимся. – Она подняла взгляд и ответила мне неуверенной улыбкой.

– Когда состоится оглашение завещания? Завтра или послезавтра?

– Вообще-то… – мама закончила делать запись на документе и снова отложила ручку, – боюсь, оглашение завещания будет сильно отложено.

– Сильно? – Я приподнял бровь. – Почему?

– Мистер Тиндалл сейчас за границей.

Гарри Тиндалл приходился доверенным адвокатом моего покойного отца.

– И ты забыла упомянуть об этом до того, как я сел в самолет?

Мама задумчиво улыбнулась, глядя на мои волосы, будто хотела с любовью провести по ним пальцами в материнском жесте.

– Думаю, можно сказать, что возможность увидеться с тобой представилась сама собой, и я поддалась искушению. Я сожалею. – Ее глаза заблестели от непролитых слез. – Ужасно.

Моя злость вмиг стихла.

– Тише, мам. Я рядом.

Я потянулся через стол и взял ее за руку, которая казалась такой хрупкой в моих руках.

– Я переведу вам деньги, чтобы было на что жить до оглашения завещания.

– Нет, милый, мы не можем…

– Конечно можете. Ты моя мать. Это меньшее, что я могу сделать.

Мгновение мы смотрели друг на друга, впитывая каждую новую морщинку, которой обзавелись за минувший год.

– Я слышал, Дрю оставляет желать лучшего в своей способности осчастливить Сесилию. – Я растянулся в кресле, сложив скрещенные в лодыжках ноги на столе.

Мама снова взяла ручку и принялась быстро строчить на краю документа, покусывая нижнюю губу, как делала всякий раз, когда отец замышлял сомнительную авантюру и она понимала, что вскоре ей предстоит устранять учиненный им беспорядок.

– Весьма.

– Чем я могу помочь?

– Ты ничего не можешь сделать. Тут твоя сестра должна справиться сама.

– Сеси не привыкла решать подобные проблемы. – Преуменьшение гребаного века. В детстве я каждый день попадал под раздачу, лишь бы спасти сестру.

Мама задумалась, прикусив нижнюю губу.

– Так или иначе, ей пора учиться отстаивать свои интересы. Единственное, что ты можешь сейчас для меня сделать, это не подкидывать никаких скандальных заголовков. Они нам совсем ни к чему.

В этот миг мама выглядела такой разбитой, такой