Медленное пламя - Кристен Эшли

что ему нужна социализация, и если я заберу его из садика, нас поставят в лист ожидания, потому что мест у них сейчас не хватает, поэтому я не хочу забирать его оттуда насовсем, потому что не смогу вернуть его обратно, если Марго не будет справляться. Но, может быть, с двумя-тремя днями в неделю она справится, если она все еще не против. Мне просто… — тут я замешкалась, но так как это была правда, то выпалила: —…нужен перерыв в оплате.

— Ей бы это понравилось, — мягко сказала Иззи. — Ты это знаешь. Она надеялась, что ты примешь ее предложение с тех пор, как познакомилась с Бруксом.

Я это знала. И после похищения, мне хотелось, чтобы мой ребенок был с Марго, потому что она надрала бы задницу любому, кто даже кинул в сторону Бруклина один странный взгляд.

Но после того, как драма утихла, я вернулась к прежней жизни.

Продолжила притворяться, что у меня все в порядке, и я могу со всем справиться.

— Я не могу позволить себе твою ипотеку, — выпалила я.

Иззи округлила глаза.

Дерьмо.

Что ж, назвался груздем…

— Перри не платит алименты, но даже если бы и платил, я не смогла бы ее себе позволить, Из. На нее уходит вся моя ежемесячная зарплата.

— Боже, Адди, — сказала она в ужасе. — Почему ты молчала?

Я покачала головой.

— Не знаю. Я просто… — снова покачивание головой, — …не знаю.

Я знала.

Потому что я была тщеславна.

Потому что я была горда.

Потому что хотела быть как мама, лучшей мамой в мире, которая, независимо от того, кидали ли ей в лицо грязь после того, как она падала, она просто вставала и продолжала идти вперед, и каким-то образом, благодаря ее уникальному волшебству (то есть, тяжелой работе и жертвам) у нее все получалось.

— Мне нужна другая работа, — сказала я. — Мне нужно зарабатывать гораздо больше. И, вероятно, искать придется в городе.

— Ладно, тогда позволь мне оплатить ипотеку за несколько месяцев, чтобы снять стресс, а сама поищи что-нибудь в городе.

Я снова покачала головой.

— Вероятно, это будет работа официанткой, и чтобы хорошо зарабатывать, мне придется брать дневные смены, а значит, жить в городе и подыскать для Брукса что-нибудь рядом с домом.

— Мы с Джонни можем присмотреть за ним, — тут же предложила она.

— Из, детка, милая, моя дорогая, прекрасная сестра, — прошептала я, так сильно наклонившись к ней, что прижался животом к бедрам. — Ни в коем случае я не позволю тебе найти идеального горячего парня, надевшего кольцо на твой палец, и связать себя моим мальчиком, когда вы только начинаете.

— Мне все равно, и Джонни тоже.

Самое безумное во всем этом то, что это было правдой.

Но мне было не все равно.

— Я знаю. Но все равно не буду вас просить, и ты знаешь, почему. — Она открыла рот, но я перебила ее. — И не важно, что ты скажешь, Из. Я не позволю этому случиться.

— Город недалеко, но мне нравится, когда вы рядом.

Я выпрямилась.

— Я знаю, что тебе это нравится, и мне это тоже нравится, как и Бруксу. Но иногда в жизни нельзя получить всего, чего хочешь, дорогая.

Старшая сестра посмотрела на свои радостные рождественские открытки, разбросанные по всему моему — нет, ее — милому, приземистому, белому журнальному столику.

Я знала, почему она это сделала.

Потому что мы обе знали, что иногда жизнь не дает тебе того, чего ты хочешь.

Мы это хорошо знали.

Но, в конце концов, она получила то, что хотела: она усердно трудилась и нашла не только Джонни, но и получила ученую степень, хорошую работу с высокой зарплатой, хороших друзей и красивую жизнь.

И хотя у меня не было ученой степени, но я много работала, и все же не нашла того, что хотела.

И это она ненавидела за меня.

— Из, — позвала я.

Она повернулась ко мне.

— У меня все еще есть сбережения от проданных вещей и того, что я сэкономила, живя в Теннесси, — поделилась я. — Они уменьшаются. Но помощь Марго и то, что Джонни спокойно отнесется к отсрочке по выплате долга, будут означать, что я смогу продержаться на плаву дольше. Я не собираюсь просить тебя оплачивать ипотеку, и какое-то время, с этими изменениями, я смогу ее покрывать и мне не придется переезжать. Но в ближайшие три-четыре месяца мне нужно найти другую работу и жилье, и я займусь этим после Рождества.

— Я понимаю.

Я знала, что она поймет.

И я знала, что ей это не нравится. Она пролила бы кровь, сражалась и умерла бы за меня.

Но ее время заботы о младшей сестре закончилось. Чтобы мама могла работать, она запирала нас одних, и поскольку у нее не было никого, кто мог бы помочь, Элиза присматривала за мной, сколько я себя помню.

Я собиралась попросить о помощи, потому что Тоби был прав. Мне нужно это ради сына и ради себя.

Но я не собиралась просить об этом Иззи.

И, тем не менее, она присматривала за мной, сидя без музыки и телевизора в доме, который не был ее, и мастеря рождественские открытки.

Если я позволю ей присматривать за мной и дальше, это может уничтожить меня.

Но теперь я поняла, что во мне говорила гордость, потому что сестра хотела мне помочь, и если бы мы поменялись местами, я бы чертовски разозлилась, если бы она не обратилась ко мне.

Боже, чертовски отстойно, что Тоби был прав, и более того, насколько он был прав.

Я должна сказать ему об этом.

Однако такое не напишешь в сообщении, а для разговора я слишком вымоталась.

Мне требовалась горячая ванна, и, если я соберусь с силами, я должна изготовить несколько открыток, а затем поспать, а не разговаривать по телефону с Тоби о том, какой я была сукой, а он был прав, и потом извиниться.

Я поговорю с ним завтра, и, к счастью, он придет, когда никого не будет, вот тогда я ему все и скажу.

Весело.

Ох.

— Я понимаю, что ты не хочешь ни о чем меня просить, но мне нужно убедиться, что ты знаешь, что я всегда рядом, — сказала Иззи, привлекая мое внимание. — Я всегда рядом, Адди.

— Я знаю, дорогая, — ответила я.

Мы смотрели друг на друга, не мигая.

Я видела свою прекрасную старшую сестру, но я также видела и маму.

И это было единственное, что помогло мне пережить ее потерю такой чертовски молодой, —