Только мой… - Ольга Ивановна Маслюкова

— Татьяна, вы мне очень нравитесь. Когда я увидел вас, мне показалось, что мое сердце застучало иначе. Все минувшие часы я думал о вас. Сам не пойму, что происходит. Давно такого не было.

— Вильгельм, вы мне тоже понравились. Вижу в вас порядочного, искреннего человека, но, в отличие от вашей, история моей жизни не впечатляет.

— Почему? Не смущайтесь, расскажите, мне интересно, хочу знать о вас все.

Он смотрел на женщину с нескрываемым любопытством, ожидая услышать если не исповедь, то полный драматизма рассказ. А Татьяне вдруг показалось, что перед ней сидит Сергей и предлагает уберечь от всех бед и неприятностей. Его добрые любящие глаза смотрят на нее и говорят: «Не бойся, ты под моей защитой всегда и везде, ты не одна, ты со мной». Ей захотелось броситься к нему на шею и сказать: «Милый, помоги, нам плохо без тебя!»

Она настолько погрузилась в свои мысли, что забыла о реальности и вздрогнула, когда Вильгельм обратился к ней:

— Татьяна, что с вами, вы что-то вспомнили?

— Да, извините, мне показалось…

— Я чувствую, что в вашей жизни не все благополучно, расскажите мне, я помогу.

Татьяна посмотрела на него и подумала: «А что если действительно все рассказать? Одним махом решатся все проблемы: он разочаруется во мне и больше не приедет. Зачем я ему нужна? Вот только Полина обидится, она так просила не рассказывать все сразу. А если так сложились обстоятельства? Что мне делать?» После долгой паузы Татьяна все же решила начать разговор.

— Всю жизнь я прожила во Владивостоке. Там мои родители, там я вышла замуж.

— Вы были замужем? — удивился собеседник.

Татьяна замолчала и задумалась. Вильгельм вертел пальцами десертную ложечку, поглядывал на женщину и думал: «Стоит ли продолжать дальше этот разговор?»

— Давайте выпьем кофе, — предложила она. Вильгельм пригласил официанта, тот принес две чашки с ароматным напитком.

— Вам трудно вспоминать о замужестве?

— Нелегко.

— Если это так мучительно, я не настаиваю. Думаю, еще будет время для беседы. Конечно, я и предположить не мог, что вы были замужем… Но это неважно.

— Нет, почему же, я расскажу, — решилась Татьяна. — Может, после этого разговора других уже не будет.

Вильгельм внимательно посмотрел на нее и отметил, что перед ним сильная, волевая женщина. И такая красивая…

— Я вышла замуж, была самой счастливой, у нас с мужем родилась дочь. Он так ее любил…

— Дочь? Где же она?

Татьяна опустила голову и смотрела только на чашку с кофе. Слезы душили ее, она боялась расплакаться. Мужчина заметил это.

— Танюша, не нужно больше воспоминаний, прошу вас. Я вижу, что вам очень трудно ворошить прошлое. Извините, что вызвал на откровенность. По-видимому, рана еще свежа, вы не можете говорить о случившемся.

— Спасибо, Вильгельм, но я обязательно расскажу вам, потом.

— Хорошо, хорошо, не думайте об этом, — почувствовав ее волнение и беспомощность, он взял руку Татьяны теплыми пальцами, нежно погладил и слегка сжал, будто сказал: «Не волнуйся, все будет хорошо».

Татьяна шмыгнула носом, постаралась улыбнуться. Чтобы окончательно не испортить вечер, попробовала кофе и поправила прядь волос, упавших ей на один глаз.

— Думаю, нам пора, — сказала она.

Он взглянул на швейцарские часы на запястье и улыбнулся.

— Время у нас еще есть. Погуляем?

Татьяна кивнула головой в знак согласия, и Вильгельм, положив в расчетную книжку купюру, подал ей руку.

Они вышли из ресторана, до спектакля оставалось два часа.

В этот вечер больше не вспоминали о прошлом. После спектакля долго делились впечатлениями, сидя в машине возле дома, в котором Татьяна с Полиной снимали квартиру. Яркие фонари освещали улицу, редкие прохожие не обращали внимания на беседующую парочку. Когда Татьяна спросила, который час, оказалось, что уже далеко за полночь. Она сразу заторопилась:

— Мне пора, завтра на работу.

— Татьяна, я скоро уеду, а так не хочется с вами расставаться…

— Мне тоже.

— А вы где работаете? — неожиданно спросил Вильгельм.

Вопрос застал собеседницу врасплох. Женщина думала, что сегодня уже больше ничто не заставит ее волноваться, тем более было пора уходить. Татьяне не хотелось рассказывать о небольшом хлебобулочном предприятии, поэтому ответила коротко:

— Я бухгалтер.

— О, это хорошая профессия! Бухгалтер нужен всегда и всем! — радостно воскликнул Вильгельм.

Такой реакции Татьяна не ожидала и пошутила, засмеявшись:

— Может, и вам нужен бухгалтер?

— Не исключено, я подумаю.

— Вильгельм, спасибо за все, мне было очень приятно познакомиться с вами. Давно мне не было так комфортно, давно не была в театре и ресторане.

— Что вы, Танечка, мы еще не раз сходим и в ресторан, и в театр, и обязательно поедем путешествовать.

— Не торопите события, Вильгельм, вы ведь ничего про меня не знаете.

— А мне и не нужно ничего знать. Вижу, вы порядочная, честная, очень добрая и красивая. Меня не обманешь, — шутливо сказал он.

Татьяна почувствовала, что не может больше продолжать разговор. Вильгельм нравился ей все больше. Она неожиданно потянулась к нему, чмокнула в щеку и, не дожидаясь, пока мужчина выйдет и откроет дверь машины, выбежала на улицу.

— Не провожайте меня, — сказала женщина и помахала рукой.

Подходя к подъезду, Таня машинально взглянула на окна своей квартиры. В них горел свет. Полина ждала ее.

Ошеломленный Вильгельм прижал руку к щеке и еще некоторое время держал ее так, будто старался сохранить ощущение мимолетного поцелуя.

Глава 14

— Мама, дождь все еще моросит? — спросила Полина, собираясь на работу.

— Нет, по крайней мере сейчас. В прогнозе по телевизору сказали, что с завтрашнего утра ожидается похолодание, поэтому дождя, может, и не будет больше.

— Скорее бы зима наступила. Не люблю слякоть.

— А кто ж ее любит… Ты уже готова? Поторопись, а то опоздаем.

Вильгельм на следующий день после похода в театр улетел в Австрию, пообещав Татьяне не забывать ее. День за днем шли привычные будни.

Мать и дочь спешили на работу. До метро шли вместе, а потом их пути расходились.

Татьяна, как это часто бывало, в кабинет вбежала. Транспорт, на котором она добиралась на работу, часто подводил. После метро она еще две остановки ехала на автобусе, а в теплое время года ходила пешком. Женщина не сразу заметила, что Наташа ведет себя не так, как обычно: на приветствие чуть слышно буркнула «здрасте», сразу уткнулась в монитор и больше не поднимала головы. Быстро повесив пальто в шкаф, Татьяна села за стол и внимательно посмотрела на девушку. Та держалась за глаз, прикрыв его носовым платком.

— Что с глазом,