Волки Арбадона - Лилия Орланд

– Не знаю…

Я растерянно проследила за ним. Дедушка, только что казавшийся старым и больным, вдруг с необычайной резвостью метнулся к входным дверям, которые все это время были распахнуты настежь.

– Надо закрыть, – суетливо пояснил он. – А то с улицы дует.

Но на улице царил полный штиль, и это меня напрягло.

– Не надо! – крикнула я, останавливая его.

Мне вдруг показалось, что если двери закроются – я никогда не выйду отсюда. Навеки останусь в этом домике, с дедушкой, пить чай из старой цветастой кружки и смотреть телевизор.

– Не волнуйся, внученька, тебе здесь будет очень хорошо, – улыбнулся он и взялся за ручку. – Здесь всем хорошо: ни забот, ни хлопот.

Здесь не нужно быть сильной и спасать мир – вот что услышала я в этих словах. Здесь меня не достанут тревоги. Я останусь в мире своего детства, и этот мир никогда не изменится. Здесь не придется взрослеть и проходить все то, что я прошла. Все волнения и печали сотрутся.

Разве это не то, чего я хочу?

Продолжая говорить, дедушка потянул дверь на себя.

Странное дело, она ведь открывалась наружу…

Не успела я это обдумать, как мысль перекинулась на другое: за дверью, на другом конце улицы мелькнул темный четвероногий силуэт с опущенным хвостом. А слова дедушки перебил едва слышный вой.

– Волк! – встрепенулась я. – Это Арден!

– Да собака это бездомная, – проворчал дедушка. – Прибилась одна…

Но я уже не слушала.

Волчий вой становился все громче, все сильнее заглушал мягкий, убаюкивающий голос деда.

За миг до того, как двери сомкнулись и щелкнул замок, я выскочила наружу.

– Инка, ну как же так?

Дед поспешил за мной, но замер, не переступив порога, будто наткнулся на невидимую стену.

– Извини, деда… – я шмыгнула носом. – Но мне надо уйти. Я не могу здесь остаться.

Шагнула обратно, намереваясь обнять на прощание.

Но он вдруг покачал головой.

– Ты права, Инка, – произнес печально. – Что тебе делать с таким старым пнем? Ты молодая, у тебя вся жизнь впереди…

– Дедушка! – я всхлипнула громче. – Прости меня.

А потом махнула рукой и сбежала по ступенькам крыльца. Не оглядываясь, бросилась прочь.

Потому что волчий вой, который я слышала, складывался в знакомую и понятную речь. В нем звучала инструкция или предупреждение: не останавливайся, не оглядывайся, никуда не заходи, ни с кем не заговаривай. Слушай сердце, иди вперед, к своей цели. Помни о том, что для тебя важнее всего.

Пришло понимание: все, что я вижу – ненастоящее. Здесь нет ни дедушки, ни поселка. Это всего лишь образы из моего подсознания. Кто-то или что-то хочет отвлечь меня от главной цели. От Ардена.

А значит, я на верном пути.

– Я люблю тебя, дедушка, – прошептала сквозь слезы, убегая от домика по пыльной дороге.

– Я тоже люблю тебя, Инка, – донеслось мне в ответ.

Детство осталось позади. Как бы того ни хотелось, время не повернуть вспять. Люди умирают окончательно и бесповоротно. Мой дедушка так и останется здесь, в дачном домике, в кресле у телевизора. Этого не изменить.

А вот Ардена я могу вернуть. Поэтому должна сделать, как поется в волчьей песне: не отвлекаться, слушать свое сердце и идти только вперед.

Я бежала в ту сторону, где заметила волка. Казалось, что даже вижу далеко впереди его силуэт. А поселок медленно таял, пока сквозь стены домов и заборов не проступили Серые пустоши.

Мир вокруг снова стал черно-белым.

Но теперь я точно знала, куда надо идти.

Глава 19

Я бежала за волчьим хвостом, мелькающим в высокой траве, будто Алиса за Белым кроликом. А мир вокруг постоянно менялся.

Старый поселок исчез, вместо него появились знакомые высотки. Здание института, друзья. Я видела Риту и Аню, они махали мне, улыбались и звали к ним.

Рядом стоял хмурый Левшин и бросал на меня тоскливые взгляды.

Но я лишь краем взгляда зацепила их и помчалась дальше. Боялась, что черный хвост пропадет.

Затем на моем пути появилась родная многоэтажка. Лавочка у подъезда, мама, идущая с огромными сумками.

– Инночка, помоги, я тут огурцов на рынке купила. Три ведра! Будем с бабушкой на зиму закатывать.

Руки у мамы обрывались от тяжести сумок. Я видела, что ей нелегко, и сердце защемило от желания помочь.

Но я лишь мотнула головой, прошептала “прости” и не сбавила скорость.

“Это все ненастоящее!” – повторяла я в мыслях как заведенная.

Это не мой мир, не мой город и не моя мать.

Затем я увидела брата, бегущего через дорогу. Из-за угла показалась машина. Водитель не успевал затормозить, а брат – вернуться на тротуар. Визг тормозов меня оглушил. Я ощутила, как слезы катятся по щекам, но лишь зажала уши и снова не остановилась.

Серые пустоши испытывали меня. Вытаскивали из подсознания сокровенные воспоминания и использовали против меня. Давили на совесть, на жалость, на мою любовь к близким.

Лишь усилием воли я заставляла себя бежать за волчьим хвостом – миражом, который, возможно, никогда не смогу догнать. Хотя мне очень хотелось все бросить, подойти к маме и забрать у нее тяжелые сумки. Или окликнуть брата, схватить его за руку до того, как он побежит через дорогу…

Все закончилось внезапно.

Фантомы из прошлой жизни исчезли. Я раздвинула заросли высокой травы и замерла, не веря своим глазам.

Черный волк. Он был здесь. Преспокойно лежал, свернувшись клубком, и, кажется, спал.

Несколько секунд я просто стояла, глядя на зверя и тяжело дыша от долгого бега. Не могла осознать, что догнала его.

Да, это был Арден. Об этом говорило и мое сердце, и тонкие белые полосы, идущие вдоль волчьего хребта.

Когда-то эта полоса была единственной. А теперь их стало больше. Ведь и у меня прибавилось седых прядей за последнее время. Что это, если не доказательство нашей связи?

– Арден? – тихо позвала я, когда сердце перестало безумно стучать.

У волка даже ухо не дернулось.

Я подошла ближе и присела на корточки. Сглотнув, снова позвала:

– Арден, любимый…

Протянула руку и коснулась волчьей головы. Провела ладонью, ощущая жесткую шерсть.

Из глаз снова закапали слезы. Они падали ему на морду, а я шмыгала носом, всхлипывала и никак не могла остановиться.

Вскоре меня уже всю трясло.

Я будила его, толкала, рыдала, звала – а он все не отвечал. Так продолжалось долгое время, пока я не выдохлась. Усталая и разбитая, легла