Я верну тебя - Ева Веста

Он нагнулся ко мне, и уткнулся носом в шею. Мои глаза прикрылись от блаженства.

— Я так скучал по твоему запаху, — произнес он с таким наслаждением будто вдохнул цветочный аромат.

Мои губы молчали, но сердце ответило — заколотилось, заплясало пуская по венам пьянящий жар. В этом вся проблема — даже обычные жесты в его исполнении, источают чувственность.

Глаза Льва потемнели, рука протянулась к моему плечу. Он медленно перевернул меня на спину и навис надо мной. Некоторое время просто смотрел мне в лицо. Будто великодушно дает время принять всю неизбежность происходящего.

— Ты — моя, — волнующе звучит бархатный голос.

Лев впился губами в мои губы. Его щетина царапает кожу, наши разгоряченные тела тесно прижимаются друг к другу. Ум заглох, а тело расслабилось, желая не создавать лишних препятствий.

Лев оказался сверху, и все что во мне есть завибрировало от забытого удовольствия. Он целует меня, но не так как это было раньше. Когда его поцелуи подчиняют волю, обдают страстью, туманят мозг, и заставляют следовать за ним.

Сейчас это происходит немного иначе. Предел нежности, что-то левкое, невесомое, теплое, трепетное. Эти поцелуи боятся причинить боль, они окутывают заботой и бережностью. Я ответила — обвила руками его шею. Пальцы тонут в его густых волосах. Лев освободил одну руку и положил мне на макушку. Ладонь скользит по моим волосам, гладит мое лицо. Затем он запустил руку мне под голову. Снова пересечение взглядов, Лев привлекает меня ближе к себе. И я проваливаюсь!

Не помню чьи губы пошли на встречу первыми. Нежность стала медленно уступать испепеляющей страсти. Поцелуи затягиваются все дольше, касания превращаются в ласки.

— Лев, — простонала я. — Тихо, — приказал он.

Он легонько прикрыл мой рот ладонью, после чего снова осыпал поцелуями лицо. Снова поцелуй в губы! Его движения такие соблазнительные, тело и руки такие теплые. Захотелось с силой обняться с ним, стать одним целым.

Но вместо уверенного жеста, на поверхность вырывается осторожность. Я едва касаюсь кончиками пальцев его плеч, неуверенно двигаюсь по длине его широкой спины. Ощущая это он вздрагивает и начинает двигаться сильнее.

Я выгнулась, отдавая себя его опытным рукам. В потемневших глазах вспыхнул страстный блеск, такой притягательный и пугающий.

Новый поцелуй — на этот раз жадный и очень голодный. Слабое эхо рассудительности. Кричу сама себе: ты с ума сошла, он добился своего!

Он знает мое тело лучше меня самой, что я могу против этого сделать?!

Его жаркое дыхание обжигает нас. Все превратилось в эротический соблазн, которому нечего возразить, против которого невозможно бороться. Едва дышу! А он дразнит — то двигается, нарочито медленно и нежно, то глубоко и резко!

Все плывет, сознание отключается, меня поглощает пропасть. Я же отчаянно цепляюсь за остатки трезвости вешу на волоске.

— Скажи как сильно ты меня хочешь, — приказал он.

Хочу?! Хочу... Но что-то выдергивает меня из лап страстной бездны. Внезапно появившаяся рассудительность.

Он говорит "хочешь"! Он не говорит о верности и любви, он говорить о теле и страсти.

Речь идет о постели, о подтверждении его не повторимого мастерства! Неужели даже сейчас он просто тешит свое кобелиное эго?!

Рассудок каменным колом встал в голове, быстро охладив пыл.

— Ответить тебе, чтобы в очередной раз потешить твое эго? Мало тебе того, что я и так не устояла? — огрызаюсь, отползая на другой край постели.

Вдруг пришло горькое чувство: что нить оборвалась

.— Я не скажу этого, — разочаровано шепчу, поджимая ноги.

Смешная и глупая: будто бы это что-то значит. После такого разгромного поражения.

— Твое тело говорит обратное, — нахально шепчет он. — Не отрицай свои истинные желания. Ты и сама хочешь принадлежать только мне.

Его уверенность и дерзость ранят меня. Сейчас он получит что желает. Не только тело но и душу и что дальше? Год, два, а потом новая дешевка, будет брать его на абордаж?! Мне стало так больно, что я будто рассыпалась на миллионы кусочков.

— Принадлежать только тебе, можно лишь в том случае если и принадлежать буду только я. Не требуй больше чем сам способен дать, — ядовито прошипела я, натягивая домашнюю одежду.

Лев будто и не собирается покидать постель. Распластался среди перин, не скрывая габаритов мужского достоинства и красоты тела.

— Пожалуй время пить кофе, — холодно заметил он.

Я фыркнула с презрением, утопая в его громоздких хлопковых штанах. Как же больно падать с трона удовльствия, на который он вознес меня своими же руками. И он же спустил. Какое счастье, что я во время опомнилась и мы не довели дело до конца.

— Пусть тебе твои секретарши кофе делают, — горько подытожила я. — Такие блондинистые, с силиконом на перевес. Лев смиренно кивнул головой. — Ты опять о старом, — выдохнул он, — я уже сказал — все это принадлежит прошлому. Ничего не было: она сама сняла с себя одежду, села на колени, сняла ремень. Да я плохо сопротивлялся, потому что меня это забавляло, потому что я находил её привлекательной. Тешил свое самолюбие. Но я с ней не спал и не собирался. Во время наших отношений я спал только с тобой и точка.

Господи! Этот садист даже не понимает, как больно кромсает мое женское этими фразами! Бросает их так, будто они ничего не значат! "Находил ее привлекательной, она красива". Сумасшедший! Я глупо и по-детски не хочу признавать ту реальность, где мой любимый мужчина считает привлекательными море других женщин, а не только меня!

Уж не знаю что лучше: такая обескураживающая жестокая честность, или щадящая ложь.

— Да, я знаю, это похоронено, — Дополнила я. — Но знаешь, верность и надежность тяжело даются дважды, будучи однажды преданными. Тебе придется сильно постараться, чтобы попытаться снова заслужить их.

Я приблизилась к входной двери распахнув её.

— А сейчас выматывайся отсюда, — приказываю, избегая зрительного контакта.

Лев захлопнул за собой дверь, а я привалилась к ней спиной в ужасе осознавая произошедшее.

Горький ком сладкого послевкусия нашей прерванной близости. В глубине души я будто бы уже выставила белый флаг, но из последних сил цепляюсь за свою гордость.

Он не должен одержать верх так легко. Чем проще победа, тем меньше она ценится. Я не позволю ему обесценить ни себя ни нас легкой сделкой.

Глава 33

На кухне я появилась через час. Хорошо что его любимая матушка еще не вернулась с утреннего фитнеса. Поэтому в хорошую девочку можно не играть.

Лев сидит за столом с чашкой кофе и бутербродом, который венчает нежный лепесток слабосоленого